Впервые я увидел его воочию в 1970 году. Мы поехали в отпуск на юг через Ленинград и должны были провести в городе целых десять часов. Я был двенадцатилетним начитанным мальчиком-отличником, только что одолевшим роман Алексея Новикова-Прибоя «Цусима» о героической и трагической странице истории нашего Военно-морского флота. Демократичные родители спросили меня: «Что бы ты хотел увидеть в Ленинграде?» С ответом я не медлил ни секунды и выпалил: «Крейсер «Аврору»… Он стоял там же, где и сейчас, на Петровской набережной у причальной стенки Большой Невки, напротив Нахимовского училища. На сам крейсер попасть не удалось - у музея был выходной, но я целый час ходил по набережной и смотрел, смотрел, смотрел, а перед глазами вставали страницы романа: вот сюда попал снаряд, вот этой трубы почти не было, вот сюда, в боевую рубку, влетел осколок, от которого погиб командир крейсера капитан первого ранга Егорьев…

Первого декабря приказом министра обороны крейсер «Аврора» выведен из состава Военно-морского флота России. Легендарный корабль, участник четырех войн и двух революций, стал не нужен российскому флоту. Поражает легкость отказа от символа. Крейсер был спущен на воду еще в позапрошлом веке и служил России, Советскому Союзу и опять новой России сто семь лет. Силуэт крейсера даже увековечили на ордене Октябрьской революции, одной из высших наград Советского Союза. Наверное, на казенном языке это называется «избавиться от непрофильных активов». Но в случае с «Авророй» «непрофильным активом» для Российской армии, или точнее, ее Военно-морского флота, стала память. Мы и так ее катастрофически теряем, а здесь - по доброй воле.

В министерстве обороны успокаивают, что теперь «Аврора» будет передана Центральному военно-морскому музею. Но, во-первых, «Аврора» стала музеем еще в 1956 году, а во-вторых, «Аврора» уже и так является филиалом Центрального военно-морского музея. Мне кажется, что министерство обороны просто не хочет выделять деньги на содержание крейсера. Получается, гораздо дешевле зачислить героя навечно в списки части. Ему не надо выплачивать денежное довольствие, не надо повышать в чинах, достаточно повесить в штабе фотографию и биографию и - вот оно, патриотическое воспитание, вот она, память. А «Аврора» - это железо, требующее денег, это экипаж в тридцать человек, которым надо платить. За этой памятью надо ухаживать, поддерживать ее, в том числе и финансово, но потеря памяти может обойтись гораздо дороже.

Вроде бы и источники финансирования у крейсера есть: и министерство обороны, и министерство культуры, и администрация Санкт-Петербурга, но никто из них не горит желанием оплачивать символ российского Военно-морского флота. Ну а как финансируется у нас культура и, в частности, музеи, мы знаем. Знаем и то, что, если источников финансирования много, значит, толку будет мало. Раз принадлежит многим - значит, никому.

Конечно, наша армия должна быть вооружена первоклассным оружием, должна быть мобильной, боеспособной, словом, самой лучшей и сильной в мире. Но с потерей памяти толку от нее будет гораздо меньше. Той самой памяти, от которой с такой легкостью отказалось министерство обороны.

Так уж совпало, что тоже с первого декабря должны были расформировать роту почетного караула в Волгограде, ту самую роту почетного караула, которая отдает воинские почести погибшим героям Сталинградской битвы. Я никогда не был в Волгограде, но на всю жизнь запомнил рассказ одноклассницы, побывавшей на Мамаевом кургане. Шестнадцатилетняя девушка не могла сдержать слез, когда рассказывала об этом. Как и в случае с «Авророй», прошли десятки лет - а вот в памяти это живо.

И вдруг роту почетного караула решили расформировать, а вместо нее создать обычную стрелковую роту. Видимо, именно этой стрелковой роты и не хватало нашей армии, чтобы стать мобильной, боеспособной и самой сильной в мире. Слава богу, спохватились, отменили решение. Шуму, наверное, много получилось. Все-таки в роте народу в шесть раз больше, чем в сокращенном экипаже «Авроры». Но ведь по большому счету речь-то идет опять о памяти, о долге перед павшими. Разве все меряется деньгами или целесообразностью?

Впрочем, получается, меряется, если вспомнить, что происходит с театром Северного флота. Такого позора и унижения, как сегодня, флотский театр, пожалуй, не испытывал за все семьдесят четыре года своей истории. И истории славной. В театре работали народные артисты Советского Союза Валентин Плучек и Михаил Пуговкин. И совсем уж наши, родные и народные Алексей Найчук, Виктор Васильев, Алла Журавлева. Начиная с февраля этого года сообщения о театре в наших региональных средствах массовой информации больше напоминали сводки боевых действий. Вдвое сокращена труппа. Вспомогательный персонал работает по договору, только в дни спектаклей. Нынешний сезон не начался до сих пор. Обещают, что начнется двадцать третьего декабря.

Ни министерству обороны, ни Северному флоту драматический театр не нужен. Ведь это же не театр военных действий. А разговоры о том, что ТСФ должен перейти на самоокупаемость? Последние новости из первопрестольной, которые кое-кто посчитал оптимистическими, на самом деле оптимизма вовсе не прибавили. Судите сами: сначала на совещании в Москве принимается решение о ликвидации военных учреждений культуры - «из-за утраты связи с вооруженными силами». А потом неуклюже пытаются объяснить, что их не так поняли, что речь идет о театральных кружках, оставшихся в бывших гарнизонах. Неужели нельзя было сразу сформулировать все четко и понятно?

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам.

Это Александр Сергеевич Пушкин. Тот самый, который наше все. Неужели и эти слова забудем?..

Андрей ПРИВАЛИХИН.