Улыбка у нее до сих пор учительская. Светлая, лучистая, подбадривающая.

- Рано меня на пенсию отправили, - досадует она, - еще лет пять могла бы отработать. И с каким удовольствием отработать!

«Рано» - это в 80 лет! Дора Титовна Адамова, сетующая на свою раннюю отставку, отлучение от профессии, готова и сейчас, в свои 86, стоять у доски, скользить указкой по карте, рассказывать ребятам о морях-океанах, горах и пустынях, дальних странах и богатствах родной земли - она преподавала географию. Но жизнь не снисходит до наших «могла бы». И после ежеминутно, ежесекундно наполненной уроками, школьной суетой, ребячьей беготней, их звонкими голосами жизни наступили дни заслуженного отдыха.

«Покинув храм науки, я предалась тоске и скуке. Мне снятся сны: даю уроки и исправляю детские пороки. Исчезнуть, раствориться и не быть, чем так бессмысленно существовать, Так жить, с тоскою в сердце просыпаться, лежать и думать: как день прожить и чем заняться», - это из заветной тетрадочки стихов моей собеседницы. Строчки, конечно, несовершенные, но очень точно передающие ее чувства. Так уж случилось, к заслуженному отдыху моя собеседница оказалась совершенно не готова. Привыкла трудиться! Всю жизнь. С пяти лет.

Для крестьянских детей это в порядке вещей: пасут коз, овец, гусей, помогают в поле и на огороде. В официальный стаж не засчитывается, но такое детство беззаботным явно не назовешь. До 16 лет - в колхозе «Заря свободы», что в Псковской области. После семилетки уехала в Сталинград к брату, он преподавал математику в педучилище. Туда-то Даша (Дорой Титовной она станет позже) и поступила.

А через год началась война - Великая Отечественная. Даша успела еще поработать на ГРЭС, параллельно училась в ПТУ, затем - эвакуация на Урал. Когда разрешили вернуться домой, родители сказали: учиться будешь в Ленинграде. Шел 1945 год. Один знакомый, который ехал в Питер по делам, за сало и самогонку согласился доставить Дашу в город на Неве. У провожатого в кармане был ее пропуск в Ленинград, где девушку ждала пережившая блокаду сестра. При посадке в поезд давка стояла такая, что хоть в вагон она и протиснулась, но своего провожатого с салом, самогонкой, а главное, с пропуском, больше не видела. На вокзале Северной столицы пришлось разыграть целую сцену, будто увидела кого-то из знакомых среди встречающих - призывно махнула им рукой и, будто нечаянно забыв показать пропуск стражам порядка, промчалась мимо.

- Думала, Ленинград - все сверкает, блестит, гремит, наивная была, - вздыхает она.

В послевоенном Питере ничего не сверкало и не блестело. Похожая на старуху сестра (а было ей тогда 26 всего): оплывшая, распухшая от голода. Но, слава богу, живая, ждала ее дома. Даша поступила в педагогический институт имени Герцена. Там до войны учился ее старший брат. Поэтому ни у кого из родных не возникло сомнений насчет Дарьиного будущего. Куда же пойти учиться, как не по стопам старшего брата. А девочке хотелось в театральный. Тоска о несбывшейся мечте до сих пор занозой сидит в сердце, нет-нет, да кольнет сладко: могла бы… Но с профессией педагога не просто смирилась - полюбила ее. Влюбилась и в географию, предмет, который предстояло преподавать.

Но почему сейчас она Дора, а не Дарья, как по паспорту? Оказалось, в Ленинграде ее студенческой молодости имя Дора было очень модным, и все приехавшие из деревень Даши автоматически становились Дорами. Жизни хотелось красивой, вот и меняли имя.

После института по распределению ей выпала Мурманская область. Работала инспектором в роно. Ена, Печенга, Африканда, Уполокша - ездила, проверяла, как учат другие. Работала и страдала. Хотела учить сама! Добилась-таки места во 2-й мурманской школе, где прослужила с 1950-го по 1966-й.

- Меня любили, и я любила! - рассказывает она о работе в старейшей школе областного центра.

Детям очень нравилось, когда она с ними просто разговаривала. Поэтому иногда провоцировали ее на разговор довольно жесткими методами.

- Однажды, - вспоминает, - Гена Скляров положил мне на стол куриную голову. Спрашиваю: «Гена, зачем?» - «А чтобы вы с нами поговорили о чем-нибудь...» - отвечает. С девочками все разговоры сворачивали непременно на тему любви. А уж на уроках географии - этой емкой науке, вмещающей астрономию, историю, минералогию, геологию, зоологию, рассказывать приходилось едва ли не обо всем многообразии мира.

При этом, по словам Доры Титовны, часто читала ребятам стихи. Ведь, как она считает, география - суть поэзия. Некоторые родители, правда, ее не понимали, недоумевали: «На географии читать стихи? Это же не урок литературы!».

Потом работала в 42-й, 47-й, 36-й школах Мурманска. Дети были разные, встречались и трудные. Но по сравнению с нынешними трудными хулиганы пятидесятых могут показаться почти ангелами. Вспоминает одного проблемного мальчишку. Она как классный руководитель была недовольна его поведением и однажды отправилась к пареньку домой, чтобы поговорить с отцом. Того не было дома, задерживался в гараже. Мальчик пригласил учительницу в комнату, присел на кресло, сидят, ждут. Дора Титовна обратила внимание, что ребенок как-то странно выглядит. Потом поняла: на нем было надето три свитера - один на другой.

- Саша, ты что - заболел? - спросила она, а сама уже поняла, что парень приготовился к отцовской порке, последующей после ее визита.

- Саша способный мальчик, - сказала она отцу, когда тот наконец подошел. - Но я бы хотела, чтобы вы больше уделяли ему своего отцовского внимания. Он тогда будет учиться еще лучше.

- Какое это тонкое дело - работать с детьми! - восклицает она и повторяет упрямо: - Я бы и сейчас работала.

Время - вещь неумолимая. Вот уже и ее бывшие ученики, ее девочки и мальчики, стали бабушками и дедушками. Седьмой десяток уже разменяли. Но ее, Дору Титовну, не забывают.

- Помните, вы знакомили нас на уроке с черной металлургией, доменными печами? - напоминает при встрече одна из постаревших девочек. - Вы так интересно рассказывали, я хоть сейчас могу вам повторить этот урок о том, как печь устроена, как кокс в нее загружают, как чугун со сталью выплавляют.

Чем растрогала учительницу до слез.

Говорят, если делаешь свое дело с любовью, то все получается хорошо. Дора Титовна из породы тех, кто не скупился на тепло и добрые чувства. Всю свою жизнь в школе она дарила ребятам любовь. И воздалось, и воздается - сторицей.

Фото:
Дора Адамова. Начало 50-х годов.
Галина ДВОРЕЦКАЯ