...Когда ее обнаружили в начале апреля в снегу на обочине дороги между Колой и Мурманском, она лежала, как статуэтка. Маленькая, хрупкая, с мальчишеской точеной фигуркой. А на лице, внезапно застигнутом смертью, так и застыла насмешливая улыбка. И от этого узкая удавка из брючного ремня у нее на шее выглядела как модный галстучек. Она так и ушла из жизни - победительницей. Светлана. Светик...

- Я не мог больше! - скажет впоследствии следователю ее убийца Виктор Волков.* - Она сидела в машине и смеялась надо мной. Прямо хохотала в лицо: «Ты все равно никуда не денешься, все равно будешь мой!» И эта ее ухмылка... Она ведь издевалась надо мной. Как над лохом каким. А я чувствовал, что слабее, слабее ее. У меня выхода не было - в какой-то тупик попал. И тогда я рванул ремень из брюк.

Мужчина убил женщину. Свою бывшую любовницу. Что ж, для портового города обычная история. «Возлюбленных все убивают, так повелось в веках...» - помните Оскара Уайльда? Но вот я листаю уголовное дело. И ловлю себя на мысли, что очень хочется их облагородить что ли, их - своих будущих героев. Не упоминать подробно о многочисленных романах и романчиках, закрыть глаза на, мягко говоря, ну уж очень вольное поведение. Читаю это дело, словно «Декамерон» Бокаччо, серию новелл о любви. Впрочем, о любви ли?

Все равно ты будешь мой

История, каких много. Тридцатилетняя морячка, имеющая дочку и мужа, который по полгода пропадает в длительных рыбацких рейсах, познакомилась с инструктором одной из многих автошкол Мурманска Виктором Волковым. Скоропалительный роман, когда кажется, что ближе и дороже человека уже не будет, что это - судьба. Тем более он разведен, и, как говорится, карты в руки. Но проходит какое-то время, любимый охладевает, косится в сторону, а затем и вовсе говорит, что пора расстаться. Оказывается, все - не так серьезно, как он предполагал. А она продолжает пылать. И отдавать его никому не желает. Не такая она, Светик, простая, чтоб от своего счастья без борьбы отказываться. И начинается борьба. Ведется она без выбора средств под угрожающим девизом: все равно ты будешь мой!

Мне, если честно, больше всего жалко в этом сражении жену Волкова Валентину (к этому времени он уже к ней и дочке вернулся). Вот уж кому пришлось несладко. После того как Виктор расстался со Светланой, мать разлучницы не раз приходила к его жене. Ругала Виктора за то, что тот бросил ее дочь - такую «ранимую», такую «несчастную». Являлась не раз со скандалами и сама Светик.

- В конце января, - рассказала следователю Валентина, - ночью у нас в квартире раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стояла Света. Она стала требовать, чтобы к ней вышел Виктор. Я попросила ее уйти, было уже около полуночи, и захлопнула деверь. Но она продолжала трезвонить, стала бить ногой по железной двери, перебудила всех соседей, испугала нашу дочь. И все время звала Виктора. Она была явно нетрезвая и очень агрессивно настроена. Наконец Виктор вышел. И тут я увидела, что она выхватила из кармана нож и ударила его в бок. По счастью, промахнулась, удар пришелся вскользь, рана была неглубокая. Он схватил ее за руку, отнял нож, а она вырывалась и кричала, что все равно не даст нам жизни, убьет его.

Той ночью супругам пришлось вызвать «скорую». Светик при виде врачей ушла, но пообещала навестить их завтра. И не обманула, на следующую ночь семья Волковых подскочила в кроватях в полтретьего утра от громовых ударов ногой в дверь.

Поначалу, чего скрывать, Виктору это льстило. Светик буквально подкарауливала его и дома, и на работе. Забрасывала письмами на домашний адрес, в которых каждым вторым словом было «люблю!!!» - именно так, с тремя восклицательными знаками, как отчаянный призыв о помощи. Еще писала: «Никому тебя не отдам! Все равно ты будешь мой!» По первому его даже не зову, а благосклонному кивку бросала мужа, дочь (несмотря на официальный развод, они продолжали жить вместе). И готова была нестись за ним на край света.

А потом настало время, когда он за голову схватился. Потому что жизнь превратилась в ад. После того как она ударила его ножом, Виктора - высокого, накачанного мужика, просто трясло при одном взгляде на крохотную, всего-то метр пятьдесят, женщину. Он выходил утром из дома и никогда не знал, что увидит на своей машине. Это могло быть все что угодно - от разбитого стекла до висящих на обозрение всему двору Светиных прозрачных трусиков-стрингов и других предметов туалета. От надписи на капоте «Я еще вернусь!» - до внезапного явления самой Светы, которая в этом случае лихо юркала в салон и отодрать ее от сиденья было невозможно, как жевательную резинку.

Однажды она поймала его с другом, они садились в машину, уезжая от ресторана «Рваные паруса», где хорошо от души посидели мужской компанией. «Во, вычислила и здесь, - обреченно сказал Волков. И так как Светик уже просочилась на заднее сиденье, спросил, куда ее отвезти? «А куда вы едете? В Колу? - спросила она. - Так отвези меня домой. Заодно и в гости зайдешь: чаю, кофе - потанцуем, пива-водки - полежим!»

Виктор, темнея лицом, молча доехал до Первомайки, остановил машину.

- Все, - сказал бывшей возлюбленной, не поворачиваясь, - нам в другую сторону. Вылезай.

Та вышла. Но на прощанье пригрозила крохотным кулачком:

- Все равно я тебе житья не дам. Со мной будешь, я терпеливая. Дождусь.

Любовь, похожая на стон

Последней каплей для Волкова стали ее угрозы - навязчивые, непрерывные, что-нибудь страшное совершить с его женой и дочкой. «Я же вижу, что любишь, - повторяла она. - Ах, если бы не они - твоя - мамонт северный - и малая. Это они мешают нам соединить наши судьбы...»

Может быть, кому-то это и показалось смешным, но Виктор, памятуя о том ночном ударе ножом, отнесся к посулам Светика вполне серьезно. К тому времени он понял, что эта женщина слов на ветер не бросает. Потом - это было буквально за день до убийства - он не спал всю ночь, она звонила ему в дверь чуть ли не до утра. Слушать этот трезвон и бессильно сжимать кулаки - была мука. Утром же он вышел к машине и увидел на своей белой машине угрожающую надпись губной помадой кровавого цвета: «Я еще вернусь!!!»

Все мы воспитывались по-разному. Часть представительниц прекрасного пола всерьез убеждена, что женщина должна только убегать. Убегать, но при этом дать себя заметить. Другие исповедуют принципиально иное: только наступление и натиск - без страха и упрека! И не понимают, что с каждым шагом этого наступления, с каждым набегом в сторону разлюбившего мужчины жизнь отбрасывает их даже не на исходные позиции, а куда-то гораздо дальше. Любовь, взявшая на вооружение тупой и беспощадный прессинг, изначально обречена. Да и не может быть чувства нежного с бряцающим оружием в руках. Ведь настоящая любовь, говорят психологи, - это прежде всего право жертвовать собой во имя любимого, но никак не право жертвовать любимым в угоду себе. Невозможно заставить себя полюбить. А вот возненавидеть - запросто.

И все же поначалу я готова была понять Светлану, хотя бы посочувствовать ей. Столь всепоглощающее чувство, хочешь не хочешь, а вызывает невольное уважение. Вот вроде бы все бросила отчаянная влюбленная к ногам любимого - репутацию, семью, судьбу ребенка и мужа. Но... Читаю уголовное дело, и глаз постоянно спотыкается о смущающие подробности того, как нескучно жила Светик. Удручают показания соседок по коммуналке: все они в один голос говорят, что семилетняя дочка Светы частенько оставалась одна ночевать, да не на одни сутки. Что приходилось не раз подкармливать голодного ребенка, так как еды у них дома просто не было. Что молодую мамашу нередко вызывали на улицу гудком автомобиля припозднившиеся незнакомые кавалеры. «Кто это там? - кричала соседке из ванной Светик. - Какого цвета машина? Красная иномарка? Так это Леха с Мурмашей, дорожный вариант! Сейчас выйду!»

Ну, соседи, ладно, как говорят: на чужой роток не накинешь платок. Хуже, что в памяти дочки о погибшей маме остались многочисленные «дяденьки» - «Вити» (Волков был не один с таким именем), Володи, Лехи и так далее. Не раз пытался вернуться к ней муж. Приходя с моря, покупал путевки на турецкие курорты, отвозил туда жену с дочкой. Но когда в очередной раз, вернувшись с берега Средиземноморья, Светик по первому же звонку Волкова бросила мужа и сгинула на несколько дней, тот не выдержал - ушел из дома и снял квартиру подальше от жены. Однако любвеобильная супруга, как выяснилось, не собиралась с ним расставаться.

- В конце февраля я вернулся из рейса, - рассказал он следователю. - И Светлана начала искать со мной встречи. Нашла меня в кадрах флота, я как раз оформлял отпуск. Сказала: «Где ты шляешься, я уже трижды сюда заходила, дочка хочет тебя видеть. Плачет». Я тогда с ней не пошел, от нее сильно несло перегаром и чужими мужиками, противно стало. Потом через неделю я сидел дома, смотрел по телевизору футбол, в 12 ночи звонок в дверь. Я не хотел открывать, потому что видел в окно, что это Светка. Потом она меня все же вызвонила по чужому мобильнику, ее номер я не брал. Сказала, чтобы приехал обязательно, типа дочка заболела. Я на другой день приехал. Открыла соседка, как-то замялась и вызвала Светлану. А в комнате бывшей жены я услышал голос Волкова: «Кто там еще?» Ну сколько можно? Я повернулся и ушел.

До чего же странной жизнью жила эта, кстати, очень красивая женщина. Не за двумя зайцами гналась - за целым выводком сразу. Можно ли было надеяться поймать хоть одного? Вроде бы множество мужиков было вокруг, а на деле - одна-одинешенька.

Заполярный «Декамерон»

Задушив Светлану, Волков даже не стал особо прятать тело бывшей любовницы. Просто вынес из машины и бросил в снег на обочине автотрассы. Потом поехал к жене и сказал: «Все. Больше она нас доставать не будет». - «Как?» - не поняла жена. Он запнулся на секунду, а потом рубанул:

- Убил я ее. Мочканул.

Жена потом рассказывала, что не поверила. Все спрашивала: «Ты серьезно?» - «Да». Она ахнула, осознав, что он не шутит: «Да как ты мог?» Он только вздохнул в ответ: «Да вот именно, что не мог я уже больше. Достала она меня. Что будет теперь, то и будет. Но - без нее!»

Суд определил Волкову солидный срок наказания. И можно было бы ему посочувствовать - вот, мол, попал мужик. Но, увы, убийца, как выяснилось из материалов дела, недалеко ушел в своих нравственных устоях от жертвы. Он метался не только между женой и Светланой, в круговерть его любовной маеты были втянуты и другие «любимые». Буквально в день убийства, сообщив жене о трагедии, он посвятил вечер встрече с новой возлюбленной. Причем договаривался о свидании с ней еще утром, за пару часов до убийства, отвезя на машине на работу сначала жену, а потом ее. Все в общем успел - и тут, и там. Форменный «Декамерон», в мурманско-кольском варианте.

«Нам часто однако же приходится наблюдать, что чем слабее надежда, тем сильнее любовь...» - сказал Бокаччо в своей книге. И, когда я приступала к этому материалу, мне очень хотелось написать о любви. Мятежной и самоотверженной, несчастной и трагической. Но по сути и следов ее я не нашла в этом уголовном деле. Там были лишь крутые петли многочисленных романов и романчиков - закрученные, как заячьи следы по первопутку. Петли, одна из которой стала смертельной.

Нина АНТОНЯН