Когда это было впервые? Наверно, в детстве. Запах свежевыпеченного кулича, шутливое сражение крашеными яйцами - кто у кого разобьет - и ощущение глубинной, переполняющей все существо, по-настоящему весенней радости. Прошло много лет, но каждый раз, едва отзвучит - не в храме, в душе - евангелие о воскрешении Лазаря и разнесут по домам освященную вербу, сердце начинает биться чаще. Вот оно, рядом! И повторяется давнее, детское… А может, и не повторяется вовсе - продолжается. Длится всю жизнь, то замирая до почти полного исчезновения, то вспыхивая ярким, не обжигающим, а согревающим пламенем. Вечная Пасха.

Но перед ней - страдание, Страстная. И уже здесь время отступает. Прячется в тени событий, перевернувших мир, пропуская нас в прошлое. А оно уже и не прошлое совсем - все происходит сейчас, сегодня, буквально в этот миг. И мы не просто чувствуем - мы видим. Иуда, жадно блестя глазами, продает Его первосвященникам, подрагивающими руками берет сребреники и нервно облизывает пересохшие губы.

Ночная тишь Гефсиманского сада озаряется огнями - переговариваясь, азартно и весело люди идут расправиться с Ним, словно на облаву. Один из римских воинов, ухмыляясь, лениво, будто бы даже нехотя, наносит удар, а потом брезгливо стряхивает с одежды каплю Его крови. Мы не свидетели - мы участники событий. И каждый волен вместе с обезумевшей толпой крикнуть: «Распни» - или помочь ученикам снять с креста Его разом отяжелевшее тело.

Но странным образом скорбь в эти дни соседствует с радостью. Потому что мы знаем - будет чудо. Радость пробивается из тайников сознания, прячась пока в тени горя. Она едва заметна, но она есть. И в праздничных приготовлениях, которые необходимо сделать прямо теперь, в разгар всего великого и страшного, чтобы успеть. И в разговоре старушек, бредущих с горящими четверговыми свечками: «В прошлом году на пасхальной народу было - ажно всю затолкали». И в колоколах, словно ждущих момента, чтобы сменить мрачный, траурный голос на веселый малиновый перезвон.

А потом будет служба. В кафедральном соборе Мурманска она начнется в 11 вечера. И крестный ход, когда мы, вместе с апостолами, окажемся у пустого гроба. И тихое, постепенно нарастающее, морозом по коже, чернью по серебру - пение: «Воскресение твое, Христе Спасе, ангели поют на небесех». И бесконечное, ликующее «Христос Воскресе».

Все это будет. А сегодня - Великая суббота - день покоя. Последний перед праздником. День, когда, кажется, вся Вселенная застыла в зыбком, неопределенном равновесии, ждет. Ждет, предчувствуя великие перемены. День, когда, несмотря на множество дел, время будто остановилось и его хочется подтолкнуть, чтобы оно шло быстрей. Впрочем, сердце ныне само отмеряет часы и минуты, выстукивая метрономом: «Скоро, скоро, скоро…»

Фото:
Фото:
Фото:
Фото:
Фото:
Фото:
Дмитрий ЕРМОЛАЕВ