- Сейчас у всех на устах Фукусима, и ее волей-неволей сравнивают с Чернобылем. Но, слава богу, катастрофа на японской атомной станции как минимум в десять раз недотянула по масштабам до него, - говорит мне в городе Полярные Зори Виктор Шушков. Он один из 166 местных жителей, имеющих сегодня статус участника ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС.

Вкус радиации

Дезактиваторщик цеха обращения с радиоактивными отходами Кольской АЭС только что вернулся из Киева, где чествовали ветеранов Чернобыля, а упомянутую цифру - «как минимум в десять раз» - назвал на приеме в российском посольстве глава Росатома Сергей Кириенко. Он же вручил Виктору Владимировичу нагрудный знак в память 25-летия чернобыльской трагедии и последовавшего за ней массового подвига.

Необычен этот металлический знак в виде синего креста на четырехлучевой золотой звезде с некрупной надписью по центру «За участие в ликвидации аварии ЧАЭС». К основной награде, которую положено парадно крепить на груди, прилагается уменьшенная втрое копия, которую можно буднично носить на лацкане пиджака.

Виктор Шушков был в самой первой группе специалистов-дезактиваторщиков Кольской АЭС, кто в мае 1986 года отправился из Заполярья в чернобыльское пекло.

А пекло весной и летом 1986 года в Чернобыле было и в прямом, и переносном смысле. По воспоминаниям полярнозоринских очевидцев, жара в этом украинском городке стояла неимоверная. После аварии ясность в небе поддерживалась искусственно - дождевые тучи рассеивали при помощи авиации и химреагентов еще на дальних подступах к АЭС. Чтобы, значит, избежать выпадения осадков и попадания в близлежащие реки ливневых вод, которые по пути подхватили бы многие тысячи тонн радиоактивной пыли. Вот где пригодился опыт разгона облаков, отработанный в СССР в дни Московской Олимпиады-80.

- До сих пор помню липкий пот на теле и сладковатый привкус радиации во рту. Да-да, у радиации есть вкус! - утверждает кавалер синего креста.

Курорт Чернобыль

Как известно, масштабы катастрофы поначалу официально замалчивались. В ночь на 26 апреля на четвертом энергоблоке, где проводились плановые работы в ходе эксперимента по более рациональному использованию мощности реактора, произошел сильнейший взрыв. Энергоблок был полностью разрушен, а выброс радиоактивных веществ в атмосферу и на окружающую территорию стал крупнейшим за всю историю мировой атомной энергетики.

На следующий день по Центральному ТВ проскользнуло краткое сообщение о некой аварии в Чернобыле, повлекшей смерть двух сотрудников АЭС.

- Но подробности мы в Полярных Зорях начали узнавать по телефону от наших земляков, которые были в командировке в Чернобыле с начала апреля! - говорит мне Валентина Бердина, бывшая дезактиваторщица, а ныне пенсионерка и инвалид из числа пострадавших ликвидаторов.

Оказывается, трудовые коллективы двух АЭС - Чернобыльской и Кольской - поддерживали тесные неформальные связи задолго до аварии. Профкомы двух далеких станций на паях содержали для своих детишек пионерлагерь, построенный в живописных окрестностях сказочного лесного-речного-озерного Чернобыля. Сегодня уже невозможно поверить, что когда-то это слово сочеталось в сознании юных северян со словом «курорт». К слову, пионерлагерь так и назывался - «Сказочный».

Итак, за три недели до аварии 19 работников ремонтно-строительного цеха Кольской АЭС уехали готовить «Сказочный» к летнему сезону. Но вместо пионеров им вскоре пришлось принимать в лагере первых ликвидаторов.

В первые часы и дни самоотверженно сработали местные пожарные, задавившие крупный пожар на станции с непредсказуемыми последствиями. Вертолетчики закидывали в разрушенный реактор смесь из бора, свинца и доломитов, чтобы предотвратить развитие цепной реакции.

Из 10-километровой, а затем из 30-километровой зоны вокруг ЧАЭС срочно эвакуировали всех жителей. Эвакуировали буквально в домашних тапочках.

В водоворот событий втягивались тысячи и тысячи мобилизованных со всего Советского Союза - солдат, шахтеров, водителей самосвалов, бетонщиков, строителей. Вот тут-то и понадобились знания и умения специалистов-дезактиваторщиков, по роду своей работы на отечественных АЭС знакомых хотя бы теоретически с радиоактивной опасностью.

Группа специалистов из Полярных Зорь стала первой, кто попал в пустой Чернобыль.

«Цветы не нюхать!»

- Уже в Мурманском аэропорту мы увидели, как проверяют дозиметром прилетевших пассажиров киевского рейса. У них слегка «светилась» даже взятая с собой сирень, - вспоминает Валентина Бердина. - Что же будет там, куда мы летим в командировку?

Спецодежда и приборы были у северян с собой. В киевском аэропорту наши сразу обнаружили радиацию, поэтому переодеваться стали уже в автобусе. В ночь с 16 на 17 мая, подъезжая к Чернобылю (это 130 километров от Киева), увидели колонну бетономешалок - они нескончаемым потоком везли к четвертому блоку раствор для заливки аварийного реактора. Автомобиль с бетоном, у которого заглох двигатель, просто столкнули бронетранспортером в кювет…

- Это едут на работу наши будущие клиенты! - переговаривались все 18 северян в автобусе, восемь женщин и десять мужчин.

Обычные дозиметры оказались в зоне бесполезны - они просто зашкалили. «Фон» был огромный. Дезактиваторщики с Кольского полуострова одевали и раздевали по пять тысяч солдат в день плюс смены шахтеров-проходчиков и метростроевцев, рывших шахту под реактор для заливки бетонной «подушки». Все понимали, что необходим саркофаг для изоляции реактора со всех сторон, даже снизу.

- Главная наша задача была обезопасить людей, задействованных в ликвидации последствий аварии, но приходилось постоянно дезактивировать и жилые помещения, и баню, и клуб, куда наезжали артисты. На Большой земле еще мало кто понимал всю остроту ситуации, певцы рвались на сцену, - вздыхает Валентина Бердина.

Меня почему-то дернуло спросить у моих собеседников, какая деталь в Чернобыле поразила их больше всего своей необычностью.

- Абсолютно рыжий лес вокруг станции. Это в мае-то месяце! - не раздумывая ответил Шушков.

- Опечатанные подъезды в девятиэтажках города Чернобыля. И повсюду таблички на газонах: «Цветы не нюхать!» - призадумалась Бердина.

Близко яблоко - да не укусишь

- А я на всю жизнь запомнила белье на балконах. Приехала в Чернобыль 15 июля, и белье висело без хозяев уже два с половиной месяца! - восклицает Светлана Белохвостикова, тогда работница отдела рабочего снабжения, попросту общепита, Кольской АЭС.

В первый заезд летом 1986 года из столовых Полярных Зорь отправили 26 человек готовить пищу и кормить ликвидаторов с 5 утра до 12 ночи без выходных.

- Наш пищеблок обслуживал две тысячи человек. Никогда не забуду, как приходили поесть маленькие смены «элиты ликвидаторов». Они, говорят, входили в особо зараженные помещения всего на несколько минут, их мы кормили всем самым отборным, но они на глазах серели. Мы совсем девчонки, по 18 лет. И на этих супермужчин смотрели, как на любимых киноартистов. Как на румяное яблоко на ветке за окном в нашей чернобыльской общаге - рвать ни-ни…

- А у меня в Чернобыле было ощущение, что попал на войну, - вступает в разговор за чашкой чая Николай Ковалев, тогда дозиметрист, а ныне инвалид второй группы. - Повсюду военные палаточные городки, солдаты на БТРах…

Через годы власти введут среди ликвидаторов строгую градацию по степени опасности пребывания в зоне: высшей категорией наделены работавшие в Чернобыле в 1986-1987 годах. Николай Ковалев зацепил три месяца осени 1987-го, участвовал в повторном запуске неповрежденного третьего блока Чернобыльской АЭС.

Но через три года Николай Иванович ощутил первые признаки облучения - сначала стали сдавать сосуды головного мозга, потом сердце, затем почки. В 1993 году получил третью группу инвалидности, а через десять лет и вторую. Сейчас же скромный герой Чернобыля весь в предвкушениях:

- На этой неделе уезжаю в санаторий в Железноводск. Четвертый раз подряд. А вот был в Кудепсте - никакого лечения: «Вот вам, ликвидаторы, бесплатное море - лучшее народное средство…» А платные-то процедуры не укусишь.

Горькие знания - сила

- Когда нас туда посылали, то о желании особо не спрашивали, давили и на сознательность, и увольнением грозили, - констатирует факт Татьяна Плаксина, которую в марте 1987 года командировали в числе пяти коллег из службы релейной защиты Кольской АЭС восстанавливать электрохозяйство на Чернобыльской атомной.

Муж Сергей три вахты восстанавливал кабельные линии в начале 1987 года, теперь же три вахты по 15 дней предстояли Татьяне. А в Полярных Зорях оставались две двойни маленьких дочерей - старшим по четыре годика, младшим - по два с половиной.

Тогда, почти через год после аварии, врачи на медкомиссии уже открытым текстом говорили Плаксиной: «Стоит ли ехать? Задумайтесь о здоровье!» Но отказаться узкий специалист атомной энергетики не смогла.

Сегодня электромонтер с высшим образованием службы релейной защиты и автоматики электроцеха Кольской АЭС - в первых рядах создателей городского общественного объединения «Чернобыль-атом». Ведь именно в Полярных Зорях сегодня проживает наибольшее в нашей области число людей, лично участвовавших в ликвидации той аварии. А Татьяну Григорьевну местные чернобыльцы выбрали своим председателем.

На этой неделе ликвидатор Плаксина повезет в Мурманск, в областной минюст, пакет документов для регистрации. И в том числе устав, где целью нового объединения записана не только защита прав северных чернобыльцев, но и «удовлетворение нематериальных потребностей».

- Скажем, для всех наших чернобыльцев остра проблема со льготными лекарствами. Возьмемся сообща за это материальное дело. Но, с другой стороны, и через четверть века после той аварии нас всех тянет пообщаться. Городская администрация уже выделила нам помещение, мы заручились полной поддержкой профкома и администрации Кольской АЭС. И в пятницу, 29 апреля, соберем вечер-встречу ликвидаторов в ДК «Современник», - рассуждает ветеран Чернобыля.

Они были молоды и беспечны. Они не раздумывая кинулись в самое пекло. Они были безрассудны, но они спасли Украину, Беларусь, пол-России и, считай, всю Европу. Да и теперь для ликвидаторов аварии на японской Фукусиме горькие чернобыльские знания по-прежнему сила.

Фото: Вишневский Павел
Ликвидатор Шушков вернулся из Киева с памятным знаком.
Фото:
Май 1986 года. На Чернобыльской АЭС ликвидаторы с Кольской АЭС Раиса Головина, Анна Мельникова, Елена Ерофеева, Валентина Бердина и Любовь Смирнова. Фото из архива Валентины БЕРДИНОЙ.
Фото:
Ядерную реакцию останавливали с вертолетов бором и свинцом. Фото из архива Валентины БЕРДИНОЙ.
Фото: Вишневский Павел
Ликвидатор Шушков вернулся из Киева с памятным знаком.
Павел ВИШНЕВСКИЙ