Он был, видимо, очень странным человеком. Ну, во-первых, цвет кожи чуть другой, все-таки потомок хоть и русского генерала, но арапских кровей. А, во-вторых, неслух ведь был великий во всем, егоза - не лучший пример для подражания. Игрок, бабник, дуэлянт, ко всему прочему - вольнодумец, болезненно самолюбивый и нахальный. А еще…

Еще - стихи. И проза. Да такие, за которые много позже об этом убитом на дуэли камер-юнкере и отце четверых детей Аполлон Григорьев справедливо заметил: «Пушкин - это наше все…» Не для красного словца сказано, без тени преувеличения. Именно все! Ну что поделаешь, гений.

Все это произошло задолго до возникновения Мурманска, тогда, когда все мы - нынешние его жители - были еще далеким, почти недостижимым будущим.

Интересно, а если бы существовала в ту, пушкинскую, эпоху нынешняя столица Кольского края, приехал бы к нам Александр Сергеич или нет? Хочется верить, что все-таки заскочил бы непременно. Такой же беззаботный и веселый, как юноша на нашем снимке (к слову, этот мурманчанин и студент «мореходки» читает Пушкина на мурманской Пушкинской улице). «Певец Руслана и Людмилы» ведь хоть и ворчал, мол, «вреден Север для меня», но легок на подъем был чрезвычайно, дорогу любил, странник-путешественник был изрядный. Как сам об этом как-то обмолвился в знаменитых «Дорожных жалобах»:

Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?

Вот так. По существу, всю жизнь человек провел в дороге. А потому, что ни говорите, а и в Мурманск приехал бы как миленький, обязательно и непреложно.

Впрочем, Пушкин ведь и так с нами. Не физически, конечно, ведь давно уже нет его на свете. Но духовно: книгами, стихами, которые с нами всегда - с детских лет и до седин. Он давно стал частью родной речи, русского языка, который для нас, как воздух, живительный кислород, без коего никуда - немота и пустота.