Беларусь - с ее чистотой и дешевизной - сопровождала нас до самого Киева, потому как ехали мы в фирменном поезде: новенькие вагоны, ухоженные и опрятные, вышколенные, приветливые проводницы. В общем, как всегда и везде в этой братской для нас стране.

Кинг-Конг с Крещатика

Киев - удивительно красивый, открытый миру и людям - даже таким, заехавшим сюда всего-то на полдня. Украинская столица - сонная, неторопливая, даже медлительная в этот субботний день - показалась пусть большим, но почти провинциальным городом. Слишком все медленно. Лениво. И людей на улицах совсем немного, и машин с гулькин нос - с Питером и Москвой, даже с Екатеринбургом нашим не сравнить.

Но красив, конечно, необыкновенно. Крещатик, который в выходные становится пешеходным, какой-то спортивный праздник на центральной площади, фуникулер киевский, на котором не преминули прокатиться (чистая механика начала прошлого века - чудо!). Все эти бесконечные спуски-подъемы - как в «О чем говорят мужчины»: «Это какой-то Софийский подъем, а не Софийский спуск!», и Днепр - широкий, раздольный, величественный. Искали в Киеве чего-то украинского, исконно местного - вроде знаменитых вареников. Не так-то это легко, как оказалось. На Крещатике к нам даже привязался странный здешний Кинг-Конг - артист в шкуре этого популярного киночудища. Призывал с ним сфотографироваться, за снимок выпрашивал хотя бы рублей 100. Представьте, в центре Киева - не кузнец Вакула, не какой-нибудь бандурист, не Тарас Шевченко с Лесей Украинкой, а - Кинг-Конг! Чудны дела твои, Господи…

Зато уже ощущается близость чемпионата Европы по футболу, что пройдет на Украине и в Польше в будущем году. И реклама повсюду, и сувениры, и всяческие брелочки-маечки, и счетчик, что отщелкивает дни - считает, сколько осталось до начала футбольного праздника. Говорят, уже даже можно купить билеты на матчи киевской группы, где будет играть сборная Украины. На Центральном стадионе, где они будут проходить, мы побывали. Стадион имени Валерия Лобановского. Замечательный там памятник: большой спортсмен и великий тренер в характерной для него позе. Если помните, он, когда смотрел матч, волнуясь, раскачивался. Вот таким и изобразил его скульптор. Очень хороший памятник. Действительно с любовью и нежностью сделан.

А на жердочках скамейки - четыре строчки из песни о нем Юрия Рыбчинского «Рыжий подсолнух»: «Ты сидишь на скамейке, а рядом бушуют трибуны. Ты сидишь на скамейке, а мы вспоминаем, любя...»

Вот ведь удивительное дело. Я - коренной спартач, исконный, с детства. Но к Лобановскому - киевскому динамовцу по крови и миропониманию, неизменному сопернику «Спартака» - всегда относился с неизменным уважением и пиететом. Потому как Валерий Васильич в футбольном мире величина абсолютная, вне клубных пристрастий и вкусов.

Евро-2012 и конец света

Что же до Евро-2012, то о нем довелось услышать и сразу по приезду в Чигирин - древнюю казачью столицу, вотчину Богдана Хмельницкого. Девчонка-соседка, Кристина, рассказывая о главных для Украины событиях будущего года, с милой наивностью заметила:

- Чемпионат Европы по футболу, 500-летие Чигирина и - конец света…

Не знаю, как насчет последнего, мне не докладывали, но чемпионат, надеюсь, состоится, как и юбилей города, где в середине XVII века находился центр казачьего сопротивления польской шляхте и иным супостатам - вроде крымских татар. Остатки фортеции сохранились по сию пору - на Замковой, Богдановой горе. Одно из укреплений крепости - бастион Дорошенко - восстановили в том виде, как было когда-то. Это на самой вершине горы, рядышком с памятником Хмельницкому, установленному тут еще при советской власти. У подножия вершины - целый мемориал, посвященный эпопее 1648-1654 годов. Вступит в действие к юбилею…

Чигирин, хоть и недалеко от столицы, но, как ни крути, а - глубинка. А потому в особенной чести неспешность, размеренность, такой уютный, сытый покой. Люди там никуда не торопятся. Ну и покушать, конечно, мастера. Походишь в охотку по местному рынку среди колбас, сыров, брынзы вкуснейшей, черешни-клубники-вишни, невольно слюнки потекут. Сало, конечно, как без него!

Из Черкасс - здешнего областного центра - в конечный пункт нашего путешествия, в Одессу. Она дала о себе знать сразу - еще в поезде, когда к нам подошел проводник - усатый, сухой как жердь дядька лет пятидесяти с толстой блестящей цепью на шее. Колоритный такой, живописный даже. С теплой иронией поглядел на наши приготовления к распитию слабо и жестко алкогольных напитков и с едва заметной улыбкой произнес:

- Молодые люди, я могу вас обрадовать…

И смолк на секунду. После вкрадчивой паузы воровски прищурился и закончил фразу:

- Милиции - нет!

В Одессе пыльной

Солнце - раннее, но уже яркое и жгучее. Тишина. И - безлюдье. Такой увидели мы Одессу. Шли от вокзала по Пушкинской улице, по булыжной местной мостовой, которая ой много чего видела,… Казалось, мы на Луне. Или - в Мурманске, в полярный день. Никого вокруг. Ни машин, ни людей. Только дворники, что в этот ранний час уже принялись за мокрую работу, вовсю поливали улицы. Невольно вспомнилась строчка человека, именем которого названа улица: «Я жил тогда в Одессе пыльной…» Да уж, пыльной. Она и по сей день такая. А потому дворники с их брандспойтами и поливалками всех мастей - вещь для этого города жизненно важная, необходимая.

Дома - потрясающие. Какие фасады. А вывески! А транспаранты чудесные с бессмертными цитатами из «одесских мальчиков» - советских писателей. Ильф и Петров, понятное дело, вне конкуренции. Синим по белому: «Жалок человек, у которого нет матраца…» Цитатка в нашем случае - очень к месту, если вспомнить, что мы только приехали и знать не знали, где будем жить, не ведали еще - где он, наш матрац…

Тут только заметили, что на каждом доме Пушкинской - национальный флаг Украины - обычное жовто-блокитное полотнище, но каждое, непременно, с черной траурной ленточкой на древке. Встревоженные, спрашиваем у ближайшего дворника, точнее, дворничихи:

- Что случилось, почему траур?

- Эх, ребята, - отвечает та негромко, - забыли? 22 июня ведь сегодня…

Да, мы и вправду забыли, что приехали в город-герой Одессу в день семидесятилетия начала самой большой и страшной войны в истории нашего, когда-то общего с Украиной, Отечества. Конечно, в России этот день тоже особый - День памяти и скорби. Но что-то я не припомню, чтобы где-то у нас так вот - с таким безмолвным уважением и тактом - отмечали эту горестную дату.

Здесь же, на Пушкинской, дом, где жил Александр Сергеевич. Там сейчас музей - небольшой, но очень уютный и интересный. Занятно, что дом этот по сию пору - жилой: какие-то конторы в соседних подъездах, депутатские присутствия, частное жилье, опять же, коты, бабушки. Словно и не было тут никогда славного потомка арапа Петра Великого, прожившего в этом доме больше года и написавшего о нем так доверительно и нежно…

Одесса радовала ежеминутно - и булыжными мостовыми, и живописными парадными, и памятниками самыми разными от хрестоматийного Дюка до скульптурной экспозиции в честь славной парочки Ильф-Петров «12-й стул», и палящим напропалую солнцем, и, конечно, хорошими людьми.

Как-то легко, без обычного курортного напряга, обрели мы и свой «матрац». Гостиница в шаге от вокзала, устроенная в бывшем трамвайном депо, поразила дешевизной и простотой обычаев. Оформление - без каких-либо документов, анонимно. Около 400 рублей за сутки. Чем не жизнь? Номер, правда, весьма, своеобразный: этакий узенький пенал, в который плотненько набиты кровать, все удобства, включая душ, и даже телевизор. Тесновато, конечно, но что еще нужно отдыхающему, который весь день на пляже, или - в кафе, или - на дискотеке, или - в музее… Правильно, ничего не нужно.

Бог - в детали

В Одессе множество вкусных деталей, частностей затейливых, которые, собственно, и создают неповторимый дух, воздух этого города.

Трамваи местные и те - песня! Частью - совсем старенькие, из прежней, советской эпохи. Как и люди, что в них работают. Удивительные поливалки на рельсах… Все из какого-то другого мира, почти из сказки, из древнего и прекрасного мифа, где все, как водится, перемешано, все вместе, почти не различимы - правда и вымысел.

Дивная вагоновожатая: ведет свой аппарат, но то, что у нее в салоне происходит, из внимания не упускает, следит за всем и всеми внимательно. Мало того, руководит! Не только вагоном своим, но и людьми, которых везет. Общается с ними непрестанно. Некоторые ее сентенции выглядели, как афоризм:

- Не стойте, умоляю, в заднем проходе - салон же пустой! В заднем проходе - не жизнь!

- Не трогайте мою кондукторшу! Я с ней тридцать лет дружу.

И так далее.

Да, я забыл сказать, происходило все это в «пятерочке» - трамвай с таким номером испокон веку возит одесситов и курортников в Аркадию, главный пляж, который Утесов «видел во сне». Ах, Аркадия! «Ибица» - один из тамошних прибрежных клубов для отдыхающих, формально - бесплатный, но если покупаешь лежак или диван, то можешь пользоваться бассейном, раздевалками-умывалками всяческими, заказать пива и чего-нибудь перекусить. Диван на троих на весь день - 300 гривен, чуть больше тысячи рублей. В общем, доступно. Правда, выпивать и перекусывать мы предпочли за пределами пляжа, внутри все же дороговато.

Что еще? Конечно, Одесса - та самая, с Беней Криком и своим, особым языком, собственными обычаями и привычками, в значительной степени миф, созданный классиками, все теми же «одесскими мальчиками» - от Ильфа до Бабеля с Багрицким. Но миф удивительно прекрасный, притягательный. Сейчас подумалось, что каждому из нас знакомая строчка из утесовской песни: «В тумане скрылась милая Одесса» - чрезвычайно точна своим определением, эпитетом.

Одесса - милая. Лучше не скажешь… Да и в остальном - все по тексту. Сейчас она от нас действительно «скрылась». До следующего лета. До отпуска.

(Окончание. Начало в № 135.)

Фото: Коржов Дмитрий
Чуден Днепр при тихой погоде...
Фото: Коржов Дмитрий
Музыкант с Приморского бульвара.
Фото: Коржов Дмитрий
Какая ж Украина без сала.
Фото: Коржов Дмитрий
Здесь Пушкинская рифмуется с Дерибасовской...
Фото: Коржов Дмитрий
Одесса. Утро 22 июня.
Фото: Коржов Дмитрий
Дмитрий КОРЖОВ