Почти 23 года назад я улетела из Архангельска в Мурманск. Работать и жить. И вот - командировка в прошлое. Брожу по родным улицам, а в голове слова знаменитого местного сказочника и художника Степана Писахова, который после длительного путешествия в Каир, Париж, Рим, прибыв на родную землю, писал: «Вернулся в Архангельск и как глаза прополоскались. Где деревья красивее наших берез? А летние ночи, полные света без теней - это так громадно по красоте...»

Сам Писахов был крошечного роста - метр сорок пять, хотя и могучего таланта. А начав писать свои сказы (не сказки!), отпустил окладистую бороду, напялил старую шляпу, носил старушечью кошелку, приборматывал по-стариковски.

Однако, когда его спрашивали, сколько ему лет, неизменно отвечал: «Восемнадцать!»

Вот и я иду по набережной Северной Двины, захлебываюсь ее невероятно чистым, хрустальным воздухом, от ветра слезятся глаза. И чувствую, что мне тоже - восемнадцать. И впереди столько всего.

А город глядит на меня со стороны сверкающими окнами новых домов, и я его не вполне узнаю. Знакомый незнакомец.

Избушки и дворцы

Для начала - анекдот из Архангельска.

Возвращается великий помор Михайло Ломоносов в родное свое село на Двину после школярской учебы в Германии:

- А где, робяты, корова моя любимая?

- Ты что, Михайло! Двадцать лет уж прошло...

- Так я и спрашиваю, где корова моя?

- Да ты что, Михайло?! Коровы-то восемь лет живут.

- И где корова?

- Ты ноне в какой науке, парень, силен? В зоологии аль в механике?

- В механике смыслю.

- Короче, академик: сломалась твоя корова!

...Иду по Троицкому проспекту (при мне он был Павлиновкой - проспектом имени революционера Павлина Виноградова). Ну как не зайти в детский парк, где рядом с колесом обозрения и каруселями гордо возвышался самолет полярной авиации «Ил-14». Мои маленькие дети с друзьями-приятелями всего его в свое время облазили: и в салоне играли, и в запертую пилотскую кабину проникли... А сколько я на таком же в свое время налетала в редакционных заданиях по области! И в рейсах санавиации была, и на полярной разведке. Но увы. Самолета нет. Кому он тут помешал? Тем более практического применения ему сегодня все равно не найти. Конечно, больше двух десятков лет прошло... Ни самолета, ни коровы.

Но зато сколько всего в Архангельске прибавилось! Сколько новых домов - вот они на снимке: высокие округлые башни из красного и белого кирпича, сверкающие разноцветными витражами, окольцованные лоджиями, затейливыми балконами.

Архангельск издавна был деревянным. Деревянные дома с резными наличниками и просторными балконами, дощатые тротуары. Такие тротуары и сейчас остались - и на окраинах, и даже в центре, на улицах имени «Розочки» - Розы Люксембург, Выучейского, на Новгородском проспекте, на Поморской. В дождь они, конечно, незаменимы, все лучше, чем по грязи шлепать. Однако ходить надо с осторожностью - если доска где не закреплена, того и гляди, получишь вторым концом по лбу!

Деревянные дома уцелели. Но между ними все увереннее вырастают новые жилые комплексы. В отличие от Мурманска в Архангельске строительство набирает силу год от года. Скажем, с января по август 2011-го в области построено 514 новых зданий, 92,2 процента из числа которых составляют жилые. Только в Архангельске было сдано 13 тысяч 295 квадратных метров жилья, а по области в семь раз больше.

Но сказать, что абсолютно все обеспечены жильем, пока нельзя. Более-менее состоятельные люди, конечно, стремятся перебраться в современные дома, а вот для небогатых обитателей «деревяшек» цены кусаются. Квадратный метр нового жилья в столице поморов сегодня мало кому по карману: его стоимость составляла в конце сентября 53,5 тысячи рублей. В Мурманске - в полтора раза меньше: 33,9 тысячи. И если в Мурманске однокомнатную в девятиэтажке можно купить примерно за миллион, то у наших соседей за него разве что комнатушку приобретешь, а уж за однушку придется выложить от двух миллионов.

Правда, нельзя не признать, что о своих ветеранах войны и их вдовах власти Архангельска заботятся на совесть - совсем скоро сдаются два дома для них на 196 и 197 квартир. Что замечательно, в этих домах 93-й серии все предусмотрено для пожилых людей и инвалидов: отсутствуют пороги, вместо парадной лестницы пандус, а в просторных лифтах по два выхода - чтобы человеку на коляске не пришлось разворачиваться внутри кабины.

Здравствуйте, люди добрые!

Да, город преобразился. Появилось много новых памятников, которые, как милые безделушки в родном доме, придают улицам столицы Поморья неповторимый колорит. И сегодня самый популярный - бесспорно, памятник Степану Писахову на перекрестке улиц Поморской и Чумбарова-Лучинского.

Конечно, обогнув гостиницу и наткнувшись на этого бронзового старичка, чуть пониже меня ростом, я застыла. Кстати, под проливным дождем. И конечно же, первая же прохожая архангелогородка, тоже словно споткнулась рядом со мной и принялась взахлеб рассказывать мне про Писахова, про его привычки, его сказы. А потом буквально затолкала меня в его музей, открытый рядом.

Правду ведь говорят, пока живет память о человеке, он не умер. Чуть более полувека тому назад на улице Поморской ежедневно можно было встретить этого колоритного старичка с огромными вислыми усами, в старомодном обтрепанном пальто, с неизменной авоськой, полной рыбы, в руках - для бродячих кошек, с крошками и кусками хлеба в карманах - для птиц, и с добрым, лукавым словом обыкновенного кудесника - для земляков.

Памятник недаром называется «Здравствуйте, люди добрые!». Бронзовый Писахов протягивает руку - и каждый прохожий может ее пожать. Что многие и делают.

Автор памятника Сергей Сюхин признался как-то, что когда-то мечтал пожать руку Степану Григорьичу, да робел. А вот теперь мечту осуществил, и не только для себя - правая рука бронзового Писахова сияет, словно золотая, так как ручкались с ним тысячи людей, от губернатора до домохозяйки. И кончик носа картошкой тоже блестит... Это местные студенты обязательно прибегают потереть его перед экзаменом. Не очень почтительно поступают, прямо скажем, но ведь знающие люди говорят, это приносит счастье. Как удержаться?

На лице у бронзового старичка хитрованская улыбка, а об его ноги с упоением трется пьяный кот. Так прозвали бронзовую животину архангелогородцы - и за дело: лапки у кота явно заплетаются. Ведь Писахов - это все тут знают - носил с собой для бездомных мурок и васек не только рыбу, но и валерьянку в кармане. На голове у него когда-то сидела чайка, привлеченная запахом рыбы. Но ее трижды срезали какие-то недоумки, и власти решили больше не восстанавливать. Ну скажите на милость, к чему эту чайку можно в хозяйстве приспособить?

Старенькая шляпа (выбросить - нищий не подберет), обтрепанные брюки, чиненые-перечиненные ботинки... А ведь был знаменитый художник-сказочник сыном богатого ювелира. И отец мечтал, чтобы сын продолжил его дело в собственной мастерской и магазине. Но гранить алмазы Степан не захотел, он страстно мечтал рисовать и обрек себя на бесчисленные скитания по миру. Всю жизнь бедствовал, голодал, не гнушался никакой работы. Но теперь мы открываем книгу его сказов и валимся с ног от смеха, читая о похождениях Сени Малины из поморской деревни Уйма. Ему все по плечу. Захочет - пиво на звездном дожде сварит. Захочет на Луну с помощью самовара улетит, да там от рук злющих лунных баб чуть не погибнет. Захочет, огромного налима вместо дворовой собаки заставит двор сторожить.

Кстати, напротив памятнику Писахову стоит еще один - его герою, тому самому Сене Малине, оседлавшему огромного налима, который рвется под ним вскачь, как ретивый конь. И все это - не в музее, а прямо на улице.

Букеты с каплями росы

Еще один памятник открыли накануне Дня Победы в этом году - тюленю. Стоит он на набережной Северной Двины и под ним короткая надпись: «О, сколько ты людей спас от голода и холода!» Во время войны в Архангельске от голода умерло почти 40 тысяч человек. Больше погибло только в блокадном Ленинграде. Суточный паек был у архангелогородцев - 150 граммов хлеба. Выжить людям тогда помогали мясо и жир гренландских тюленей из Белого и Баренцева морей. Их доставляли и в блокадный Ленинград по Дороге жизни. Причем добывали его тогда женщины-поморки, пока их мужья воевали.

Установлен памятник по инициативе общественной организации «Дети, опаленные войной». И когда его открывали, сегодняшние архангельские ребятишки понатащили к массивной фигуре тюленя-спасителя много-много игрушек и сладостей. В благодарность за спасение их старших родных в сороковые-роковые.

Рассказывать о памятниках Архангельска можно долго. Упомяну лишь еще об одном.

...Ну никак не могла я не дойти по набережной до улицы Логинова, где жила прежде. Мы жили в двух минутах ходьбы от полноводной Двины и бегали летом на пляж каждый день. А по соседству, прямо на берегу, пугающе высились развалины. Здесь, как рассказали мне старожилы, 300 лет с 1626 по 1930 год стояла Успенская церковь. В 1930-м большевики разрушили ее до основания, а на ее месте поставили жилой трехэтажный дом. Но там, где церковь стояла триста лет, дом как-то сразу стал оседать, осыпаться, а потом и вовсе разрушился. В 2002 году на этом месте было начато восстановление, а по сути строительство Успенского храма. В 2008-м его закончили и освятили в праздник Успенья Пресвятой Богородицы.

И вот теперь, подходя к своему старому дому, я услышала ликующий колокольный звон. У белоснежного храма толпились свадьбы, сюда принято приезжать в день бракосочетания, как у нас к памятнику Бредову. Только в Мурманске новобрачных встречает герой с гранатой, а в Архангельске у потрясающей красоты храма с золотыми куполами, на улице Логинова (бывшей - Успенья) ждут невесту с женихом и их гостей святые покровители брака - князь Петр и княгиня Феврония. Высота бронзовых фигур более трех метров. И я не понимаю одного: ежедневно какая-то из невест дарит цветы Февронии. Один букет кладется к ногам святой, а второй ей в руку, соединенную с ладонью супруга-князя. Как живые цветы попадают на такую высоту - мне непонятно. Букеты всегда свежайшие, даже с капельками росы. И каждый день - новые.

Трамвай «ностальгия»

Чего мне не хватило в Архангельске, так это нашего трамвая.

- Ну чем он был плох, трамвай-от? - в сердцах спросила, ожидая автобуса на остановке, незнакомая горожанка. - Зачем уж было его убирать? Ни пыли от него, ни бензиновой вони. Какой мэр новый ни придет, все чего-то выгаляется. Така досада..

Да, трамвай в Архангельске был очень популярен. Связывал он самые дальние концы города, раскинувшегося вдоль акватории Двины от Фактории до Маймаксы. Летом прохладный, зимой звенящий от стужи, трамвай всегда был полон народу. Как-то моя шестилетняя дочка, выбираясь с подружкой из жесточайшей давки, оставила в том трамвае валенок. Валенок уехал на Факторию. Потом нам, правда, его вернули в бюро находок.

А я, как-то сидя в трамвайном пустом поутру вагоне, нечаянно подслушала разговор двух поморских бабушек. Они друг дружку называли церемонно - «деушка». Уточню, взрослых женщин в Архангельске до сих пор называют - «жонка», «жоночка». А легкомысленных женщин именуют очень образно: «вертлявка». Но вернемся к бабушкам в утреннем трамвае. Речь шла о внуке одной из них - как я поняла, моряке пароходства:

- Твой-от внучек, деушка, куда пошел ноне?

- Ой-да, деушка, далёко. В Австралию, в Ньюкасл. Пакеты повезли. (Древесину то есть. - Н. А.)

- Далёко...

- Ой, порато далёко, деушка. (Очень далеко.)

- А что пишет? Радиограммы шлет ли? Хорошо ли в том Ньюкасле-те?

- Да где хорошо? Дыра, дак - хуже Соломбалы. (Это знаменитая островная окраина Архангельска, где находятся верфи.)

Далеко не на каждом шагу нынче можно здесь услышать знаменитую «поморску говорю», но она до сих пор в ходу. Может, потому что люди живут на одном месте веками и невольно сохраняют традиции, обычаи и местный, веками хранимый язык. В Мурманске же, где люди приезжают со всех концов земли, такого нет и быть не может.

- Вы и живете-то по-другому, - сказал мне в разговоре заместитель губернатора Архангельской области Роман Балашев. - Вы, мурманчане, нацелены на результат, а потому у вас иные темпы, иной стиль. А люди в Архангельске подробно переживают процесс. Жизни, работы. Без беготни, основательно, вдумчиво.

Я с ним согласна.

Командировка прошла, я вернулась в Мурманск. Он показался мне серым. Серые дома, серое небо, серый залив. Ну почему у нас, имеющих такое богатство, как залив Баренцева моря (и не всегда он - серый!), нет набережной? Может, потому что мы нацелены на результат и нам некогда оглядываться на детали и мелочи? И недосуг со вкусом проживать жизнь, бережно ее украшая и не упуская подробностей...

Только не говорите мне, что не надо путать туризм с эмиграцией. Я в Архангельске была не как туристка. А как своя, местная. И друзья там меня не забыли.

Вот только возвращаться насовсем нет смысла. Обратной дороги нет, потому что ее вообще не бывает. И мне уже давно - не восемнадцать... Я это поняла, как только ступила на мурманскую землю. Увы.

Фото: Кононов Павел
Губернатор Архангельской области Илья Михальчук с Писаховым.
Фото: Кононов Павел
Такие дома возводят в Архангельске.
Фото: Кононов Павел
Пляж Северной Двины, летом - как в Анапе.
Фото: Кононов Павел
Набережная Северной Двины, на заднем плане - памятник тюленю.
Фото: Кононов Павел
Великий помор Михайло Ломоносов.
Нина АНТОНЯН, Архангельск - Мурманск.