Она не шла - плыла в морозной дымке украшенной праздничными огнями улицы. Тонкая талия - такая тонкая, что, казалось, возьми он ее в руки, - и пальцы сомкнутся с обеих сторон, легкие ноги в сапожках на головокружительной шпильке, видные из-под короткой шубейки, разлетающиеся длинные, слегка вьющиеся светлые волосы. Она то и дело поворачивала лицо к подруге, с которой шла под руку, и тогда он мог видеть прямой, чуть вздернутый нос и тревожащие его воображение губы. Ему казалось, что он замечал даже взмахи ее ресниц, хотя шел в десятке метров позади. Внутри что-то ныло, но ныло приятно, и не хотелось, чтобы это чувство прекратилось.

«Ангел, - вдруг возникло в до сих пор абсолютно атеистическом сознании, - она просто ангел...»

Впервые он заметил ее на студенческой вечеринке. В институтской общаге праздновали конец первого семестра. Она не танцевала, хотя к ней то и дело подходили парни и девчонки, хватали за руки, тянули на середину веселого круга. Очень хотелось подойти и сказать что-нибудь остроумное, со скрытым смыслом, чтобы она сразу почувствовала, что он, как и она, не как все остальные здесь. И он - единственный, кто понимает ее, и не просто понимает - чувствует.

- Классная деваха, да? С первого курса. Хочешь, познакомлю? - вдруг вторглась в его эфемерный мир грубая действительность в лице «вечного студента» Сашки Царькова, и он, оскорбленный в лучших чувствах, оттолкнул бесцеремонного сокурсника.

Подойти так и не решился, только смотрел издалека. Но ему казалось, что она не просто скучает на вечеринке. Что скучает по нему и ждет именно его, еще его не зная, а просто на каком-то астральном уровне ощущая его присутствие. Он был в этом уверен. Корил себя за нерешительность, но боялся, что не сумеет правильно выбрать слово, интонацию, и это не позволит ей узнать его, спугнет.

И вот перед самым Новым годом он увидел ее на улице. Сразу же забыл обо всех своих делах и шел за ней вот уже полчаса, как привязанный, будто затем и отправился в город. Сновавшие в предпраздничной суете прохожие то и дело заслоняли ее, и он, раздосадованный, спешил обогнать помеху, словно от того, видит ли ее, зависела жизнь.

«Вот сейчас возьму и приглашу ее вместе отметить Новый год», - обрадовался он подходящему, на его взгляд, поводу для знакомства. Но ноги почему-то не послушались. «Трус!» - подстегнул он сам себя и «включил форсаж». Расстояние между ними стало стремительно сокращаться. Вот она уже совсем рядом! Сердце заколотилось, дыхание перехватило, будто прыгнул в ледяную воду...

Вдруг она совершенно неожиданно сделала шаг в сторону стенки дома, мимо которого они шли, и, по очереди зажав сначала одну, потом другую ноздрю, по-мужицки высморкалась. На утоптанном снегу тротуара остались две маленькие характерного цвета лужицы.

Он остолбенел. Медленно перевел взгляд с на удаляющуюся фигурку.

Ее растрепанные волосы развевались на ветру, стрелки неаккуратно надетых чулок, видные из-под неприлично короткой юбки, искривляли и без того неидеальные ноги...

Так в канун Нового 1961 года умерла первая любовь моего отца. А через год он женился на моей маме.

Оксана ДУШЕНЬКОВСКАЯ.