Выросло поколение, которое не знает, как косить траву вручную, метать стог сена, отличить яровые от озимых. Ну и что, просто другое время. О том, что раньше было, поведает русская литература. Правда, мало ее читают юноши и девушки. Повзрослеют, может, душа и попросит. А настоящая печаль в том, что молодые люди скоро перестанут понимать язык этой самой коренной прозы. Слава богу, что у многих еще есть бабушки-прабабушки, которые ниточкой воспоминаний свяжут прошлый век с нынешним.

У жительницы Умбы Александры Павловны Суриковой, которой сейчас 85 лет, семь детей, девятнадцать внуков и тринадцать правнуков. Причем в поле ее зрения все, ведь Александра Павловна из той породы русских женщин, которые до самой старости не слагают с себя ответственности ни за детей с внуками, ни за мир, за которым тоже надо присматривать. С годами хвори не пришли на смену активной жизненной позиции. Точнее, явились, но заняли лишь отведенное им скромное место. Брюзжать и охать Сурикова даже не пробовала.

Доярка, птичница, телятница - вот такая она, совхозница из Умбы. Слово «бывшая» даже произносить не хочется. Многодетная мать столько перелопатила за свою трудовую жизнь, так наработалась, что стоны нынешних домохозяек кажутся пустыми капризами.

- В Умбу мы с мужем-механизатором приехали в 1952-м. Совхоз «Умбский» был знатным! Слава о нем гремела на всю страну, - вспоминает красивая седая женщина. - Овощеводством занимались, большую птицеферму держали, молочную ферму. Свиноводство с хорошими показателями шло. А уж овощи! 32 тонны картошки собирали с гектара. А капуста! Бывало, снимешь кочан, он чуть не пуд весом. Десять-то, двенадцать килограммов - это, почитай, норма. Наша капуста на ВДНХ - всесоюзной выставке достижений народного хозяйства - бывала. Призы получали.

Женщина рассказывает, как на покос ходили, заготавливали сено на зиму.

- Пашни богатые, ухоженные, востребованные - Черная речка, Гусиные болота. Сейчас все-всешеньки заросло, заглохло. Вот и смотри, как было и что стало. Северная наша поморская сторонка та же самая, и климат тот же, а не рожает больше земля ни той капусты, ни картошки.

Работали, вспоминает, на полную выкладку, да иначе и не умели. Позади война, а в мирном-то поле да на ферме сам бог велит себя не жалеть. Дома дети ждали. Год от года их становилось все больше, семья росла.

- Хожу беременная Таней, живот растет день ото дня. Вот председатель и перевел меня на «легкий труд» - птичницей, ухаживать за шестью тысячами кур. И вычистить птичник надо, и накормить поголовье - весь божий день крутишься, словно белка в колесе, - глаза собеседницы влажнеют от воспоминаний. - Дома тоже дел невпроворот, детки малые. Но они умницы - бывало, прилягу отдохнуть, попрошу не шуметь, дать мне полчасика вздремнуть - все понимали. Или играли тихонечко, или шли на улицу, во двор. Было у нас какое-то взаимопонимание.

Не бывает так, чтобы только шелком жизнь вышита, хватало Александре испытаний. С молодых фотографий смотрит простая и удивительно притягательная славянской статью женщина. В кино бы такой сниматься...

За материнство в то время государство щедро благодарило медалями. Их у Александры Павловны вместе с трудовыми - целая россыпь.

- Пол-Умбы Суриковых! - смеется Павловна. И снова погружается в воспоминания.

- Сменился как-то руководитель совхоза. Приехал на УАЗике, вышел и важно вдоль пашни «по-цапельи» вышагивает - на ногах-то лакированные ботинки. Ну, мы сразу поняли, с таким директором нам ВДНХ не видать. Так и вышло.

Переживает она нынешнюю ситуацию.

- Все ни шатко ни валко, хиреет день ото дня совхоз. Считаю, надо бы толковое руководство совхозное назначать, чтобы ответственным человек был, о деле заботился. Землю-то и людей жалко. Что с Умбой будет?

За себя Александра Сурикова обижаться не приучена, из всего разговора сказала разве что, когда слепнуть стала, «глазки сделали». А билет до Мурманска оплатили только через полгода. Да обмолвилась, что и другим старикам помощь нужна. А ее, по мнению Павловны, в Умбе маловато.

Татьяна ПОПОВИЧ, Умба.