Ребенок из мусорной кучи

Двадцать лет назад в центре Мурманска в мусорном контейнере обнаружили новорожденную девочку. Контейнер был неподалеку от детского сада, и одна из воспитательниц шла ранним утром на работу и услышала из мусорки тихое мяуканье, как ей показалось, котенка. Сердце женщины дрогнуло, на дворе лютовал февральский мороз, и она решила спасти несчастного котейку, принести в садик, отогреть, накормить.

Когда увидела в куче мусора плачущего крошечного младенца, небрежно замотанного в грязный халат, тут же распахнула дубленку, прижала ребенка к груди, побежала в садик. Малыша удалось спасти, назвали девочку Машей. И фамилию дали - Рожденная - в честь, по сути, второго ее рождения. Попала в Дом ребенка, затем в детский дом, профессию получила - выучилась в профтехучилище на повара.

Девочка еще была в пеленках, а следствие шло. Биологическую мать отыскали. Та не выглядела монстром - обычная забитая жизнью, вечным безденежьем, деспотичной свекровью и алкоголиком-мужем женщина, у которой уже было двое сыновей. В кармане халата, в который была завернута малютка, нашлась скомканная бумажка - направление к врачу, но рожала она дома. И уверяла следователя, что ребенок родился мертвым.

- Да жива она, жива ваша доченька! - не выдержала наконец дама-следователь.

И тут у горе-мамаши хлынули слезы. И она наконец созналась, что девочка родилась живой, что она закричала. Вот только кормить ее было не на что. Денег - ни копейки!

Тогда злосчастная мать даже в тюрьму не села - попала под амнистию. Время было такое - начало 90-х годов, неразбериха перестройки - тогда многих отпускали.

А Маша, когда вышла из детдома и получила кучу денег (на пособие для сирот государство не скупилось), решила навестить маму. Купила шикарный торт в кафе «Юность», конфеты и - зачем-то - дорогущие французские духи. Адрес матери знала давно. Слышала, что та, похоронив свекровь, проводив сыновей в армию и разбежавшись с мужем, жила в деревяшке на Жилстрое. И очень сильно пила. «Я ее вылечу, закодировать ведь можно...» - решила девочка. Но вымечтанной встречи не получилось.

- Ну и что ты хотела? - спросила ее похмельная родительница, стоя на пороге и не приглашая в замызганный коридор.

- Посмотреть на вас.

- Насмотрелась? Вали отсюда. Мне никто не нужен.

Торт и духи Маша поставила на пол у порога. Мамаша хмуро глянула вниз и хмыкнула:

- Ты ва-аще нормальная? Духи... Лучше бы накатить принесла.

Уже в спину девочке прокричала:

- Тебя как зовут?

- Маша.

- Маруся, значит. А я хотела Анжеликой назвать...

Корабль железный, а переборки стеклянные

Маше повезло. Повара сейчас повсюду нужны, даже без особого опыта. А ее детдомовская воспитательница устроила в рыболовецкий флот на транспортное судно, где работал знакомый старпом. Это было неслыханной удачей.

- Там, конечно, непросто будет, - кастрюли по 50 килограммов ворочать, но камбузник у них парень, он поможет, - наставляла воспитательница. - Ты, Маша, красивая и работящая, глаза у тебя зеленые, а руки золотые. Главное, не пей и с мужиками построже. Хоть пароход и железный, а переборки на нем стеклянные. Одному дашь - все захотят. И запомни: женщина должна от мужика только убегать. Убегать, но при этом дать себя заметить. И еще: мужик понимает только пинок. Начнешь ему в глаза заглядывать - ноги вытирать будет. А еще, если кто начнет ухаживать, пусть все как положено: цветы, букеты, конфеты. Пусть деньги тратят. Потому что мужики, они - примитивные. Он считает: сколько денег потратил, столько это и стоит.

Выход в рейс намечался зимой. В декабре Маша прошла медкомиссию. А пока проходила, жила в общежитии с разбитной морячкой Светкой. Так ее звали все вокруг, несмотря на возраст - Светке было под сороковник. Когда Маша на свет появилась, ее соседка уже в моря ходила. А потому очень быстро внушила девушке, что главная удача - выйти замуж после первого же рейса. А не получится - пеняй на себя, море затягивает, как семечки: одну взял, за другой потянешься. Так и будешь ходить до пенсии, если не выгонят.

Буквально за день до выхода в рейс пошли они со Светкой в кадры. Каждой надо было взять направление на свое судно. И тут к Светлане бросился высокий смуглый парень. Обнял, как родную.

- Гришка! - вскрикнула морячка. - Ты откуда?

- С промысла, Светик, - прижал ее к себе парень. - Не дали отдохнуть, на «Вымпел» отправляют. У них там боцман списался срочно, дом покупает.

Пока они радостно общались, Маша старательно рассматривала информацию о сборах экипажей на стенке напротив. В разговоре она участия не принимала. Дичилась и отворачивалась от пытливого взгляда парня.

- Ты ее из лесу, что ли, сюда привела? - не выдержал наконец Гриша. - Чего-то она все молчит, как не морячка?

- Так она пока и не морячка, - засмеялась Светка. - В первый рейс идет. Кстати, на «Вымпеле». С тобой вместе.

- Жалко, - непонятно заключил Гриша.

- Почему?!

- Да куда ей в море? Она еще маленькая совсем...

А под конец разговора парень улыбнулся:

- Хотя... Кем, говоришь, она идет? Поваром? Ух, как мне подфартило. Иметь знакомого шефа на пароходе круто. Не дашь пропасть с голоду, Маруся? А глаза-то у тебя, как крыжовник. Зеленые!

- Я не Маруся, - сказала Маша неожиданно резко. - Не называйте меня так.

- Это ты меня на «вы» навеличиваешь? - развеселился парень. - Ну давно со мной так не церемонились. Это дело надо отметить!

И пригласил девушек в ресторан. В «Кружку».

Беги, Маша, беги

Пригласил и... не пришел. Уж как барышни красились, прически сооружали, наряжались (Светлана Маше даже свои новые супермодные джинсы дала), а Гриша не появился и не позвонил.

- Пошли! - решительно сказала Света, когда время стало подходить к девяти вечера. - Он туда придет, на судне, небось, задержали. А не звонит - может, батарея в мобильнике села.

Маша плюхнулась на диван, ноги отчего-то подкосились. Оказалось, что так и не вернулась Света в общежитие после своей ночной прогулки с кавалерами из ресторана. И не бизнесмены они были, а бандиты-отморозки.

Они пришли в «Кружку» (Маша - впервые) и веселились почти до двух ночи. Тем более что две такие красотки без внимания не остались: подрулили к ним два молодых, как они отрекомендовались, бизнесмена. Модно одетые, хорошо сложенные, приличные в общении (без мата и скабрезных анекдотов) парни очень быстро заставили девушек позабыть о необязательном Грише. «Да подумаешь, боцман! - горячо шептала о нем на ухо Маше хмельная Светка. - Ну не пришел, да и фиг с ним. Дальше пойдем - лучше найдем. А может, тебе и в море идти не придется. Ты присмотрись к Владику. Бизнесмен - не мореман нищий. Да еще и неженатый, сам сказал...»

Маша уже плыла, голова кружилась. Шампанское лилось рекой. Никогда она столько не выпивала. Ноги еще держали, но спать тянуло неудержимо. Она вежливо улыбалась и старательно складывала слова в правильные фразы. И при этом мечтала об одном - прилечь и уснуть.

- Девушки, а поехали к нам продолжим знакомство, - предложил тот, кто постарше. - Музыку по-слушаем, потанцуем.

- Я требую продолжения банкета! - поддержала хмельная Светка.

- Поехали, - согласилась Маша, правда, без энтузиазма.

Второй парень молча смотрел на нее мерцающими в темноте зала глазами, и в его молчании было так много загадочного и обещающего.

Вызвали по телефону такси, уселись и покатили. А когда за окошком замелькали знакомые улицы, Светка встрепенулась:

- Ой, сейчас наше общежитие будет. Тормозните на секундочку. Маш, сбегай наверх, принеси мой диск любимый. На моей тумбочке лежит, там Стас Михайлов нарисован. Беги, Маша, беги!

Девушка послушно вышла из машины. «Только быстро!» - предупредили парни. Таксист молча проводил ее взглядом.

Она зашла в комнату и увидела... крепко спящего на ее кровати Гришу. На тумбочке стояли розы в литровой банке, шампанское, лежали коробка конфет и россыпью - веселые, солнечного цвета - мандарины. Диск с меланхоличным Стасом Михайловым валялся на полу.

- Ты что это тут делаешь? - вскрикнула Маша и принялась расталкивать парня. - Нашел себе гостиницу! Домой иди, быстро!

Он только повернулся набок.

- Ложись спать, Маруся, - пробормотал сквозь сон. - Завтра в рейс рано. Я тут к вам пришел, а вы где-то гуляете. Меня на вахте задержали.

- Не смей меня звать Маруся!

Но он уже провалился в сон. Маша поглядела на него, взяла в руки диск Михайлова и постояла у свободной кровати. Снежная ночь смотрела в окно.

- Я только на минуточку прилягу, - сказала сама себе, - на секундочку.

Легла и отключилась тут же.

Рука, зовущая вдали

Утром Гриша разбудил девушку совсем рано. Отправил умываться, помог собрать ей дорожную сумку и вызвал такси. Цветы вручил Маше: «Это - тебе!»

- Ты за мной ухаживаешь? - с подозрением спросила Маша. И вспомнила наставления детдомовской воспитательницы. - А деньги на меня тратить будешь?

- Буду, - оторопел парень. - А ты, ребенок, откуда такие слова-то знаешь? «Деньги»...

- В детдоме научили, - честно ответила Маша.

Перечислять, куда их забрасывало за полгода плавания рейсовое задание, нет смысла. Исландия, канадский порт Гаспе, Монреаль, потом переход в Америку по знаменитому Сивэю - морскому пути, специально проложенному по системе шлюзов, чтобы крупнотоннажные суда смогли пробраться вглубь США. Маша работала очень хорошо, золотые руки - хвалил ее экипаж. Гриша за молодой поварихой не просто ухаживал - оберегал ее от судовых трудностей, как-то быстро отвадил от нее всех самых борзых кавалеров и сказал, как отрезал, что это первый и последний ее рейс, на берегу они поженятся и больше в море Маруся не пойдет.

Маша вела себя сдержанно, как стойкий оловянный солдатик. Никаких вольностей с боцманом не допускала, даже приобнять ее было нельзя - тут же шарахалась в сторону по детдомовскому рефлексу, словно в ожидании тычка. Часто вспоминала Свету. И очень жалела, что так и не простилась с ней, ушла рано утром и даже записки не оставила. Несколько раз они с Гришей пытались посылать Светлане радиограммы на ее судно, но ответа не получили и бросили это дело. «На берегу увидимся!» - обнадежил Машу жених.

А потом как-то по громкой трансляции объявили, чтобы шеф-повар Рожденная зашла в каюту капитана. Маша сняла фартук, глянула в зеркало, не испачкалась ли мукой - пекла пирожки к вечернему чаю, и поднялась на верхнюю палубу.

Постучалась, вошла. Капитан Иван Павлович встретил ее непривычно суровым.

- Садись, Маруся, - сказал. - С берега из милиции пришла телеграмма, чтобы я тебя опросил. Официально. Такое имя - Светлана Наймушина - тебе знакомо?

Маша плюхнулась на диван, ноги отчего-то подкосились. Оказалось, что так и не вернулась Света в общежитие после своей ночной прогулки с кавалерами из ресторана. И не бизнесмены они были, а бандиты-отморозки. Свету, словно вымещая на ней ярость, что Маша ушла, долго насиловали, избивали, а под конец вообще убили. И выбросили на обочине дороги на Ленинградке в сугроб. А недавно, с наступлением весны, труп нашли. И таксист нашелся, что их вез, и много чего порассказал следствию, упомянув и Машу, и общежитие.

В общем, ужин команде пришлось подавать камбузнику. А Машу отпаивал горячим чаем и выпрошенным у капитана из представительского запаса коньяком хмурый Гриша. Девушку трясло, руки-ноги словно закоченели, и она очень долго не могла прийти в себя. «Ну Маруся, - пытался расшевелить ее жених, - ну все же позади. Жалко Светку, конечно, но ты-то жива!»

И тут Маша - стойкий оловянный солдатик - наконец начала реветь. Плакала так, словно какие-то шлюзы внутри прорвало, слезы просто заливали лицо, руки, футболку. И наконец-то рассказала Грише то, что никому не говорила. Про то, как родилась, как жила - волчонком - в детском доме, как встретила ее мать. И почему она ненавидит имя Маруся. Она говорила и цеплялась за парня, как ребенок, брошенный на вокзале. А он ее утешал и говорил, что все позади, все прошло, никогда не вернется. И теперь она, Маша, уже не дважды, а трижды рожденная.

_____________
Все имена изменены.

Нина АНТОНЯН.