Нина УРГАНТ, народная артистка России:

- Я его часто вспоминаю. Например, с сожалением, что при жизни не сказала ему слов любви. Поэтому тем, кто мне дорог и остался еще в живых, теперь пытаюсь сказать такие слова. При жизни. Вот Булату Окуджаве успела…

Володя, кстати, сказал обо мне хорошие, добрые слова - в какой-то книжке, которую мне дали прочесть однажды на гастролях в самолете. А я не успела…

А вообще он был очень молчаливый человек. Не помню, чтобы на какую-то тему философствовал, о чем-то долго разговаривал. Все время пел. Брал гитару и пел. По большому счету ему не важно было, для кого петь. Лишь бы находились слушатели.

Однажды звонит: «Нина, можешь принять меня с гостями?» Спрашиваю: «А с кем?» Слышу: «Ну, ладно, я хочу им попеть». - «Ну, конечно».

Я приготовила чай, купила пряников. Володя пришел, а за ним штук десять… герлз. Совершенно очаровательных молодых женщин, от которых пахло прекрасными французскими духами. В бриллиантах, изумительно одетых, мне бы так в жизни не нарядиться - откуда такие средства? Я подумала: «Наверное, дочки генералов, послов или вообще зарубежные дивы». Володя пел им часа два или три - бесконечно. А когда они ушли, я наконец спросила: «Володя, что за очаровательные женщины?» Он улыбнулся: «Проститутки с Невского».

Он хотел проверять свои песни на любой аудитории. Это, между прочим, были годы, когда Высоцкий был под запретом, он еще не пел на стадионах, во дворцах спорта. У него были «квартирники». Зрители скидывались по пятерочке, и что-то доставалось певцу. Володя, кстати, никогда не спрашивал: «А сколько вы мне дадите?» Дадут - и слава богу! Не дадут - так же. Он должен был соответствовать Марине Влади - богатой женщине-француженке.

Но в нашем доме не случалось таких «квартирников». Только свои собирались. Никулин приходил чуть не со всем своим цирком, Андрюша Миронов - со своей компанией, Ширвиндт с друзьями появлялся.

Володя просто любил Ленинград, любил приезжать к нам. Появилась машина, он сел за руль и своим ходом приехал. Останавливался и жил всегда у нас. И Марина Влади приезжала, даже с детьми. Ходила в магазин. Помню, однажды пришла заплаканная: «Отругали меня, будто я что-то украла». А она тогда что-то взяла по ошибке…

С Мариной у меня связаны разные воспоминания - приятные и не очень.

У нас в медпункте работала медсестра Зиночка. Я заболела воспалением легких, и она приезжала ставить банки. Тут как раз появился Володя, который в ту пору был «подшит»: «Нина, может, твоя медсестра вытащит мне ампулу?» Зина ахнула: он натер ногу, появилась огромная гематома. Она вытащила ампулу, обработала, зашила без анестезии. Тут пришла Марина Влади и очень спокойно сказала: «Ну, вытащили ампулу?» - «Да». - «Тогда давайте выпьем». Я не могу ей этого простить.

Она и «курево» ему предлагала. Тогда сигарет шикарных не было, а покупать за доллары я не могла. Однажды попросила: «Марина, угости!» Она улыбнулась: «Ты это не станешь курить». - «Ну, мне очень хочется попробовать ту длинную сигаретку. Что тебе, жалко?» - «Нет, не жалко. Ну, бери…» Я сделала затяжку, тут же поплыла и отбросила «сигарету». Я курю, но я не сторонник наркоты.

Существует версия, что Влади через наркотики пыталась отучить Высоцкого от алкоголя, так как одно с другим несовместимо… Все может быть. Но я на нее «качу бочку» за тот бокал шампанского, который Марина предложила Володе, когда медсестра вынула ампулу.

Потом он сорвался. Бокала хватило… С точки зрения жены это необъяснимо. Такая любовь, и на тебе!

На мои спектакли в Пушкинский (ныне Александринский) театр он не ходил, а я была у него на Таганке - на премьере «Гамлета».

Никаких обид! У него своя жизнь - быстрая, напряженная. Ничего загадочного нет. Люди тянутся друг к другу не только потому, что они хорошие или плохие артисты, а потому, что какая-то душевная связь возникает. Ему у меня было спокойно. О моей квартире вообще многие говорят: «Здесь особая аура». У меня на кухне сидел Володечка, мне и сейчас кажется, что он сидит. Возьму и иногда с ним поговорю.

Никогда никаких амурных чувств у нас друг к другу не было. Я была увлечена совсем другим, он - другой. Ему нравилось бывать в нашей семье. Кира - человек компанейский, с юмором. Ну а когда еще и Андрюша Миронов приезжал, то был у нас полон дом. Помню, однажды раздался звонок в дверь в пять утра. Я говорю мужу: «Кира! Я не пойду открывать. Это опять какая-нибудь твоя шайка!» Он говорит: «И я не встану. Иди все-таки ты открой». Ладно, открываю и вижу: стоят Миронов, Ширвиндт, Гердт и кто-то еще четвертый. Все абсолютно голые: «Нина, нас раздели!» Я в шоке. Оказывается, они сняли с себя всю одежду на лестничной площадке. Пошутили. Ну, я понимаю. Миронов тогда был молодой. Но Гердт-то уже в годах… В общем, дом наш шумел и гремел. По двадцать-тридцать человек усаживались за стол в гостиной. У нас не было культа еды, да и готовить мне было некогда - тогда я играла во многих спектаклях, снималась в кино. У нас был культ общения, дружбы.

На похоронах Высоцкого я не была, не знаю, что и как там происходило. Я вообще не люблю похороны, редко-редко хожу. Столько ушло моих прекрасных друзей, а я просто прихожу в Никольский собор, ставлю свечки, разговариваю, иногда прошу, чтобы они мне помогли. Они на самом деле остались живы в моей душе, в моем сердце.

Меня иногда спрашивают: «Вот вы не влюбились в Высоцкого, а почему в него так влюбилась Марина Влади?» Она-то понимала, кто такой Высоцкий! Он приносил эти гроши после квартирных концертов, она брала их и, как русская баба, раз - и в лифчик (смеется)! Но во всем остальном она была типичная француженка, очень расчетливая, себе на уме. В ее любви к Володе был свой расчет.

Марина его, говоря по-русски, «прихватила», а он не мог отказать. Ну кто же откажет Влади, такой красивой, сексуальной женщине? Конечно, в их отношениях был момент безоглядной влюбленности. А потом начались бытовые проблемы. Я же помню, как Марина везла из Франции ручки, задвижки, крючки, гвозди для их новой московской квартиры. Она хотела свить гнездо. Но с Володей нельзя было свить гнездо. Он никому не подчинялся. И она это чувствовала, понимала. Может быть, и сердилась оттого. Может быть, поэтому она приучала его покуривать. Оттого, что Володя ускользал. Он никому не принадлежал. Он принадлежал всем - и никому.

Игорь КОХАНОВСКИЙ, поэт, школьный друг:

- Когда я услышал от Володи строчки песни «Татуировка»: «Красное, зеленое, желтое, лиловое, самое красивое - на твои бока. А если что дешевое - то новое, фартовое…Что же ты, зараза, бровь себе подбрила? Ну для чего надела, падла, синий свой берет? И куда ты, стерва, лыжи навострила? От меня не скроешь ты в наш клуб второй билет!» - и весь этот набор его первых городских, блатных песен, я был очень удивлен… Мы ведь с ними вместе сидели за одной партой, начиная с восьмого класса, вместе зачитывались стихами Хлебникова, Гумилева, Северянина, Саши Черного, пытались писать в их стиле… Я спросил Володю: «Откуда, что это за песни?» И он опять меня удивил: «А это я сам написал!» - «Володя, ну как так?» - «А вот так!» - улыбнулся он.

…А началось все с того, что после окончания седьмого класса мама подарила мне гитару. Ну, подарила, и подарила. А когда я перешел в восьмой, умер Сталин, после чего последовала амнистия, в основном для тех, кто сидел по уголовным статьям. И наш дом в Москве на улице Неглинной превратился в буквальном смысле в воровскую малину. И я там услышал классику блатной песни - «Я милого узнаю по походке», «Гоп со смыком это буду я» (притом не тот, что пел Утесов и другие эстрадные звезды, а первозданный, в котором чуть ли не сорок куплетов было)… Мне так эти песни понравились! Тем более что по радио звучали одни «Перелетные птицы» с Бунчиковым и Нечаевым, которые уже у всех в ушах завязли… Короче говоря, я попросил своих новых соседей, чтобы они мне показали блатные аккорды, а так как мама мне вместо колыбельных пела Вертинского, то я знал почти весь его репертуар. Таким образом я стал в нашей школьной компании центром внимания. Володя тогда даже на гитаре не умел играть. И вдруг осенью 1961 года Володя неожиданно даже для нас, его друзей, начал петь свои веселые, заводные песни. И меня задвинул, никому мои романсы больше оказались не нужны!

Была осень 61-го, листья под окнами почти опали, а недавно они еще горели, особенно на кленах, каким-то невероятным пламенем. Столь же невероятной казалась мне в ту осень встреча с Леной, которую Володя сразу же назвал Марокканкой - за смуглый цвет кожи и иссиня-черные волосы короткой мальчишеской прически. Она и стала героиней уже брезживших во мне стихов. Я сел и, по-моему, за полчаса написал:

«Клены выкрасили город колдовским каким-то цветом. Это снова, это снова бабье лето, бабье лето… Я кручу напропалую с самой ветреной из женщин. Я давно искал такую - и не больше, и не меньше. Я забыл, когда был дома, спутал ночи и рассветы, это омут, это омут - бабье лето, бабье лето».

Мелодия к стихам родилась сама собой. Вскоре собрались у меня дома. Володя взял гитару, спел десять-двенадцать своих песен, а потом еще какие-то. Когда сделал паузу, то я взял гитару и впервые спел «Бабье лето». Все притихли, загрустили, а после песни заулыбались: «Давай еще раз!» Вскоре «Бабье лето» стало у нас в компании чуть ли не своеобразным гимном. У всех уже появились магнитофоны, все записывали друг друга, а потом эти любительские записи сами по себе разлетались по огромной стране. Володе песня искренне понравилась, он сам часто пел ее. А много лет спустя на одном из концертов Высоцкий (я услышал запись) сказал: «Сейчас я спою песню, не свою, ее написал мой друг Игорь Кохановский. Он поэт, сейчас работает в Магадане, в молодежной газете... Эту песню еще поет Шульженко - там музыка профессионального композитора, но наш вариант, по-моему, симпатичнее...» Мне тоже было приятно, что великая певица и актриса Клавдия Ивановна Шульженко спела мои стихи. Но мелодия в ритме вальса, такого вальсочка, меня не очень устраивала - вариант нашей компании мне казался искренней, драйвовей.

Валерий ПЛОТНИКОВ, фотограф:

- Есть актеры и просто люди, которые удивительно легко и органично идут на какие-то творческие провокации, с удовольствием подыгрывают фотографу, а другие каменеют перед обычной камерой.

На фотосессии на фоне афиш (знаменитая фотосессия «на кухне», где Высоцкий с бородой. - М. А.) я попросил Володю повторить ту же позу, в которой он запечатлен на фотографии после «Гамлета». Но он повторил только движением одной руки, а вторую положил иначе. Характерная деталь! На мой взгляд, у Володи с лицедейством в прямом смысле этого понятия было не очень здорово. Он некомфортно себя чувствовал: с одной стороны, хотел быть артистом, с другой, чувствовал, что все-таки немужицкое это дело. Не то что не мужское, а именно немужицкое! Не мог он просто так взять и в один миг что-то изобразить, сыграть перед объективом фотоаппарата. Я с трудом выводил его на необходимое состояние.

…Мы познакомились, когда ему было 29, а мне 23. Я снимал его концерт в ленинградском клубе «Восток», Володе фотографии понравились, с этого начались наши отношения. Довольно близкие, хотя дружбой их не назовешь. Помню, как-то утром я зашел к нему в ленинградскую гостиницу «Октябрьская», мы направились в буфет, где я решил проявить гостеприимство и произнес красиво: «Ну, что будем пить?» При этом я никогда не испытывал тяги к алкоголю, предложил просто из вежливости. Володя тогда улыбнулся: «Нет, я ничего не буду!» Я настаивал: «Может, легкое белое вино?» - «Нет-нет». - «Ну а пиво?» И тут Володя сказал: «Если я выпью, то сорвусь!» А затем произнес совершенно незнакомое мне тогда слово: «Я подшитый». Меня это ошеломило, на что он сказал: «Знаешь, я законченный алкоголик. Если выпью хоть чуть-чуть, то все - понеслось!»

Запомнился один его рассказ о том, как Таганка гастролировала в течение нескольких недель где-то на Кавказе: «Я почти месяц ничего не ел, только коньяк пил, потому что в коньяке - и алкоголь, и закуска».

До меня, конечно, доносились разговоры об алкогольных «подвигах» Володи и его близкого окружения, какие-то «картины» пришлось и самому увидеть, но я в эти истории не вовлекался, потому что все знали: Плотников вообще непьющий. Как говаривал драматург Эдуард Володарский, близкий друг Володи: «Плотников, выйди, а то водка скисает!»

…Мы, его друзья, конечно, предчувствовали беду, видя, что с Володей происходит в конце 70-х, начале 1980-го. Но я гнал от себя черные мысли. Так случилось, что мы в день его смерти должны были встретиться с Володей в театре. Мне позвонили друзья: «Слышал? Высоцкий умер. Неужто правда?..» Я ответил: «Бросьте, ребята! Я сейчас как раз еду с ним встречаться, потом все подробно расскажу!» Подъезжаю к Таганке: правда! Фото в рамочке, цветы на асфальте…

Меня часто спрашивают: а почему вы не публикуете ваши с Высоцким портретные фотографии? И не верят, что у меня таких нет - ни одной. Я никогда не набивался к нему в друзья, не пытался войти в историю за компанию с Высоцким.

Валерий ЗОЛОТУХИН:

- В день его рождения всегда проходит множество концертов. Меня радует, что молодые артисты поют Высоцкого не для славы, не для «короны». Значит, он их очищает! Я в этом абсолютно убежден, потому что его спеть не так просто. И если они берутся, значит, хвала им. Он всех обогащает, просвещает, врачует наши души. Пусть у кого-то спеть Высоцкого получается лучше, у кого-то вовсе не получается, - и что с того! Я слышал, как его поют поляки, датчане, норвежцы. Подчас за интерпретацией даже не узнаешь саму песню. Но глаза у них горят, сердца рвутся из груди, и это главное. Мне нравится, как поют Высоцкого Дмитрий Певцов и Сергей Безруков, Гоша Куценко, понравился и «Парус» в исполнении Григория Лепса.

Помню, я привел своего трехлетнего сынишку на американский мультик «Шрек Третий». Он озвучен нашими молодыми актерами. Мама родная, у меня волосы на голове шевелились от того текста, который лился с экрана. «Блин» - там самое мягкое слово. А так - сплошной мусор и косноязычие. Так что сегодня слово Высоцкого имеет просто стратегическое значение для спасения Отечества!

Гоша КУЦЕНКО:

- Знаете, а для меня лично первым президентом новой России был… Владимир Семенович Высоцкий. Этот человек правил мной и моим сознанием. Меня воспитывали родители, которые жили по его законам, по его человеческой конституции, его песням. И вот уже в течение десяти лет я пою Высоцкого. Спел «Коней», «Баньку», «Друга», «SOS», «Я поля влюбленным постелю…» Если бы Пушкин прочел эти строки, он бы начал ревновать к Высоцкому. Впрочем, я не пою Высоцкого, я исполняю его песни. Как могу, как умею. Каждая его песня для меня, как фильм. Нужно выйти на сцену и «прокрутить изображение». Валерий Золотухин прав на сто процентов. Человек, который рискнул спеть Высоцкого, уже совершил поступок. Когда мои друзья и коллеги Ира Апексимова и Катя Гусева в Питере спели Высоцкого в первый раз, то я им сказал: «Девушки, вы вышли на сцену одним человеком, а вернулись уже немножко другим…»

…Несколько лет назад я решил снять квартиру напротив МХАТа. Предложили роскошную двухэтажную квартиру, но безумно дорогую. Я уже решил было отказаться, но агент по недвижимости сообщила, что в свое время эту квартиру снимали Высоцкий с Мариной Влади. Тут я сказал: «Раз так, никаких денег не жалко!» - и снял квартиру. Правда, потом выяснилось, что Высоцкий с Влади здесь никогда не жили…

Дмитрий ХАРАТЬЯН:

- Меня спросили: «Страшно, наверное, петь Высоцкого? Ведь все равно его не «перепоешь», будешь выглядеть бледной тенью…» Мне кажется, ключ к исполнению Высоцкого - не подражать, не пытаться копировать. Надо идти от себя, сохранять свою индивидуальность. Только тогда ты можешь быть интересен зрителю. Сам Высоцкий, как известно, не любил, когда кто-то исполнял его песни. Не раз говорил об этом в интервью. Действительно, состязаться с ним бессмысленно. Потому что донести так, как он доносил свои тексты, свою поэзию, не может никто. Окуджаву, например, намного легче петь. Или Визбора, Митяева - хотя у каждого из них тоже своеобразные интонации….

Сергей БЕЗРУКОВ:

- Когда меня спросили, кто лучше всех поет Высоцкого, я сразу ответил: «Сам Высоцкий! Но мы делаем это от чистого сердца». Я лично не могу представить Высоцкого ни в 70, ни в 75 лет. Неспроста такие люди, такие звезды сгорают очень быстро. Они входят в слои нашей человеческой атмосферы, очень холодной, и сгорают. Но зато теперь его светом и теплом мы греемся уже столько лет.

Записал Михаил АНТОНОВ