Редкую ясную погоду мурманчане используют по полной. Кто-то из знакомых укатил в тундру на поиски грибов и рыбалку, предупредив об отключенных телефонах - чтобы начальство не дозвонилось... Кто-то гулял и купался на Семеновском озере, также отказываясь выходить на связь. А моя подруга Марина устроила себе пленэр. Так называют рисование на свежем воздухе.
Последний раз я рисовала лет тринадцать назад на уроках ИЗО и тогда уже знала, что прямую линию могу провести только с помощью линейки. Однако акварельная живопись всегда казалась мне чем-то элементарным. Не масло и не тушь! Так, баловство размытое какое-то.
Оказалось, что «баловство» требует основательной подготовки. Изучив список необходимого для пленэра: планшет или мольберт, краски, складной стул, специальная бумага для акварели, палитра, кисти, карандаши, ластик, вода, - стало понятно, что я предоставить могу только воду, да и ту надо покупать в магазине. Но попытка не пытка! Карандаш можно взять на работе, как и блокнот. Хотя бы набросок сделаю.
Встретиться договорились у церкви Спаса на Водах. Раньше Марина уже рисовала маяк, теперь хотела поискать новый ракурс.
- Начнем мастер-класс? - храбрилась я.
- Это не мастер-класс, ты же не рисуешь. Могу прочитать тебе лекцию.
- Давай. С чего предлагаешь начать новичку? Который вообще кисти в руках не держал?
- Наверное, с пастели.
Мои познания об этой технике ограничивались словосочетанием «пастельные тона».
- Графика мелками по бумаге. Мелки могут быть масляные и восковые, - объяснила Марина. - Акварель многие считают одним из самых сложных видов живописи. Во-первых, материалы. Не всякая бумага будет хорошо впитывать воду, нужна специальная акварельная. Те краски, которые продаются для школьников, тоже не подходят. Одни из лучших - «Ленинградские», они используются во всем мире.
Наступило молчание. Марина, используя обычную картонную папку вместо мольберта, быстро набрасывала карандашный эскиз. Казалось, грифель едва касался бумаги, но из легких штрихов уже складывался якорь и лестница к нему. Неожиданно карандаш замер.
- Как-то у меня странно получается, - пробормотала Марина, пристально сравнивая набросок с натурой. - Почему я вижу по-другому?
На мой взгляд, изображение на бумаге соответствовало реальности. Сделав умное лицо, я промолчала. Марина ластиком стирала ненужные ей линии.
- Технически акварель очень сложна - она не терпит исправлений. Не рассчитал количество краски, и все приходится смывать и начинать по новой. Нужно помнить, что карандашный набросок, если он есть, будет просвечивать сквозь акварель - он должен стать частью рисунка. Каждый новый слой краски можно наносить только тогда, когда предыдущий уже полностью высох.
Дальше из ее уст посыпались смутно знакомые и малопонятные слова: тепло-холодность, светотень, рефлекс, линейная, обратная и трехточечная перспектива... Я поняла, что изучать такие вещи нужно еще до того, как в первый раз выберешься на пленэр, затосковала и потребовала объяснений.
- Если свет теплый, то тень всегда холодная. Сейчас солнце желтое, а тени фиолетовые. Вечером свет станет более красным, а тени - синими, а потом и вовсе изумрудными.
Я подозрительно покосилась на свою тень. Ничего необычного, серая. Живописцы смотрят на этот мир как-то по-своему.
- «Художник пишет не то, что видит, а то, что будут видеть другие» - так сказал Поль Валери, - глубокомысленно изрекла Марина и кистью намочила верх рисунка. Затем развела на палитре до нужного ей состояния синюю акварель и в три широких жеста закрасила небо. - Сидим и ждем, пока высохнет.
Небрежно помахивая рисунком, Марина продолжила лекцию.
- На пленэр нужно надевать одежду нейтральных тонов, учитывать рефлекс... - услышав это, я сделала умоляющие глаза. Марина вздохнула: - Форма и объем предмета на бумаге передаются сочетанием света и тени. В тени всегда есть рефлекс от объекта, находящегося рядом с ним.
Я усилила степень мольбы во взгляде и тихо заскулила. Марина вздохнула еще тяжелее:
- Есть красный кубик и желтый шарик. Отсвет от кубика, падающий на шарик, тоже будет красным. Это грубо говоря. Очень грубо.
Я поаплодировала. К нам подошел молодой человек, деловито поздоровался, бесцеремонно сунул нос в рисунок и убежал.
- Кто-то из твоих знакомых? - спросила я Марину.
- Первый раз вижу. Люди часто подходят, интересуются. Один раз женщина с годовалой дочерью попросила показать малышке рисунки. Я никакой реакции не заметила, но мамочка сказала, что девочке очень понравилось. Хотя в Мурманске подходят реже, чем в других городах.
Рисунок просох, но больше мочить бумагу Марина не стала. По сухому влажными кистями она стремительно раскрашивала эскиз. После нанесения одного цвета художница останавливалась, давая краске высохнуть.
- Собственно, так и учат в художественных школах. Сначала рисуют геометрические объекты: шарики, кубики... Сначала линейный рисунок, позже добавляют тон, потом цвет. Ну, или можно сразу идти на пленэр и разбираться самостоятельно по ходу действия. Попробуй нарисовать что-нибудь простое для начала. Фонарь, например. Хотя, наверное, он уже не очень-то простой…
С ненавистью осмотрев предложенный объект, я открыла блокнот на чистой странице.
- Вообще, художнику легче, чем фотографу. Всегда можно сказать: «Я так вижу!» - смеялась Марина, придирчиво изучая рисунок.
Пленэр продолжался до тех пор, пока из-за вечернего холода не перестали сохнуть краски. В моем блокноте появились два кособоких, извилистых фонаря и десяток кубиков.
Попрощавшись с Мариной, я отправилась домой, изредка косясь на свою тень. Может, удастся рассмотреть в ней хоть капельку изумрудного? Тогда и о пастели можно будет подумать. А то долго еще придется шарики-кубики-фонарики рисовать.