- После того как нас на полтора месяца оставили на Шпицбергене без еды, с одним только баком трески, я на морскую капусту больше не смотрю. Нырял каждый день, доставал ее и делал голубцы, салаты - все на свете. С того времени ее не ем, - смеется Михаил Макаров. Замдиректора Мурманского морского биологического института рассказывает нам о своем житье-бытье в самом главном для него месте на земле - в Дальних Зеленцах. Это со стороны кажется, что поселок у моря давно перестал существовать, на самом деле в домике на берегу всегда теплится огонек. Там работает лаборатория альгологии - изучения водорослей северных морей, биостанция, на которой у Михаила Владимировича проходит вся жизнь - с юности.
Вот только много лет назад, когда Макаров вслед за отцом, заведовавшим этой самой биостанцией, пришел в науку, в Зеленцах была жизнь, да такая, что жилья не хватало всем нуждающимся, в коммуналках ютились.
Из окна виден одиноко стоящий на берегу залива терем с башенками. В огромном, удивительной постройки деревянном особняке до 1989 года размещался ММБИ. В поселке жили 400 сотрудников, были десятилетка, садик, магазины и клуб. Раз в четыре дня заходили в залив большие корабли - «Клавдия Еланская», «Вацлав Воровский». А дорога, которую сейчас осилит только экстремал, была такой, что, как вспоминает Макаров, до мурманского аэропорта за 2,5 часа доезжали...
Когда институт перевели в Мурманск - к благам цивилизации, эта самая цивилизация из поселка ушла. На базе остались только энтузиасты. Правда, гостей здесь бывает немало, ученые приезжают для конкретных исследований - и уезжают вновь.
Холод, лампочка Ильича и скрипучие половицы. Никто и не вспомнит, когда сюда завозили новое оборудование. Но в этих спартанских условиях продолжает жить фундаментальная наука. И делаются открытия!
- Все, что известно о ламинарии, открыто здесь, - улыбается Михаил Владимирович. - Занимаемся систематикой, видовым разнообразием, плантационным выращиванием для еды и медицины. Второе направление - санитарная морекультура. Очистка воды от нефтяного загрязнения.
Об удивительной способности водоросли под названием фукус поглощать нефть, слышали многие. Открыты это свойство и технология его применения именно здесь. В симбиозе с углеводородокисляющими бактериями за неделю плантация фукуса в 1 гектар съедает до 100 кг нефтепродуктов. Бактерии разлагают углеводороды на те фракции, которые способны усваивать водоросли. Причем для фукусов нефть - деликатес, подпитка.
- У этих водорослей высокая толерантность, то есть они неприхотливы, - поясняет Макаров. - В Белом и Баренцевом морях разная соленость, но фукусы выдерживают. Выращенные здесь отлично приживались на Беломорской нефтебазе, например. Сами они там не растут - не за что зацепиться, песок, а им камни нужны. Поэтому мы их привозим, закрепляем на веревках, которыми ограничиваем пятно нефти. Получаются мобильные модули. И - все!
По сравнению с различными сорбентами фукус не только дешевле, но и экологичен. Он единственный полностью перерабатывает нефть. А вот сорбенты либо приходится потом собирать и утилизировать, либо они остаются на дне, загрязняя его. Словом, казалось бы, заполярные ученые, запатентовавшие свое изобретение, должны быть богатейшими людьми. Но...
- Мы высаживали фукус на российских нефтебазах всего пару раз, и то на добровольных началах. Денег на это никто тратить не хочет, - констатирует Макаров. - Зато в Канаде есть большие плантации. Но это они сами делают, по условиям одного из международных фондов, помогавшего нам, мы технологию разместили в открытом доступе. Вот ее и подхватили. А на поддержку международных патентов у нас денег нет. Да и ладно - пусть хоть даром, но пользу приносят!
Под потолком гирляндами развешана ламинария. Ее биологи собирают, сушат, исследуют. В апатитской лаборатории экологии человека, ставя опыты с собранной здесь водорослью, изучают влияние ламинарии на здоровье северян.
Кстати, если вы, решив заняться собой, наляжете на салаты из морской капусты, которые стоят в каждом супермаркете, особой пользы не будет. Потому что вся ламинария на российских прилавках - китайская. Везти этот, казалось бы, бросовый товар из Поднебесной дешевле, чем растить в Баренцевом море. Так что, даже если на баночке значится Мурманск как адрес производства, здесь ее только перерабатывают. А сырье китайское. И, как осторожно выражается ученый, не особенно полезное.
Когда-то капусту производили в Дальних Зеленцах, собирали по 60 тонн с гектара, отправляли на переработку на Архангельский водорослевый комбинат. Теперь Михаил Макаров собирает морскую траву для личных нужд - суставы оборачивать, чтоб не болели. Он сам многолетний ныряльщик, с 9 лет в море, вот и дает о себе знать ревматизм.
Собирать капусту каждый может и сам, только ту, что растет в Кольском заливе, мой собеседник не рекомендует: она способна накапливать тяжелые металлы, а в заливе постоянное превышение ПДК по мышьяку и стронцию...
Уточняю: если северянам перейти на «подножный корм» - водоросли да рыбу, станем ли мы такими же долгожителями, как японцы?
- Если всю жизнь ел мясо и вдруг переключился, будет только хуже, - отвечает биолог. - Так что все в меру.
В меру нужно употреблять и другие дары моря, ежей и гребешки. Кстати, за ними в Дальних Зеленцах тоже наблюдают. Гребешок интересует французов: несколько лет назад они установили в бухте оборудование, позволяющее мониторить состояние моллюсков онлайн. Глобальная идея - в отслеживании радиоактивного загрязнения по всему миру.
- Эксперименты ставим, микроразливы нефти им устраиваем, - повествует Макаров. - Под специальным колоколом, чтобы не навредить окружающей среде. Смотрим, как изменяется поведение гребешков, с какой частотой, усилием и резкостью они закрывают створки.
Спрашиваю ученого, как он оценивает перспективы воздействия разработки углеводородов в Арктике на северную природу. Он вздыхает: кода штокманские перспективы казались весьма близкими, ММБИ оценивал воздействие будущих разработок на окружающую среду. И на уровне разведки, когда взрывы и бурение повлияют на биоту, и при строительстве трубопровода, когда тысячи тонн грунта поднимут со дна, накрывая все живое под водой облаком взвеси, и в процессе эксплуатации...
- Построить, не разрушив, невозможно, - говорит он. - Проблема в том, что в районе будущего бурения на Штокмане зимует гага со всей Европы. Там же газ выходит наружу через микротрещины, им подпитываются бактерии, запускается цепочка: планктон - рыба - птица. Плюс там меньше замерзает вода, и в этой полынье зимуют птицы. Они много веков летят туда, это генетически заложено. Как бурение повлияет на популяцию и что нам потом скажет Европа? Но на первом месте экономика...
...Избушка биологов на самом берегу. Отшельник Макаров каждый сезон обязательно поднимает над ней флаг ММБИ. К осени ветра всякий раз превращают его в тряпицу. Но каждая из них бережно хранится - как реликвия. А новый стяг, правда, уже порядком истрепанный стихией, трепещет на флагштоке, словно на мачте корабля, упорно борющегося со штормами.