Текст: Брицкая Татьяна

«Независимый Баренц Обсервер» - так называется новое интернет-СМИ, которое возглавляет Томас Нильсен. Проект пришел на смену хорошо известному многим двуязычному порталу «Баренц Обсервер» после того, как учредитель последнего - норвежский Баренц-секретариат - уволил строптивого журналиста с поста главного редактора. О скандале, развернувшемся у соседей, мы рассказали полтора месяца назад. Тогда было неясно, победит Нильсен или потерпит фиаско, но в одном его преимущество было очевидно: на защиту Томаса и его коллектива встали едва ли не все репортеры Норвегии, проявив не очень-то свойственную нашему брату цеховую солидарность.

Но вот на смену привычному и авторитетному изданию пришло новое - с созвучным именем. Правда, к Баренц-секретариату оно уже никакого отношения не имеет. О том, чувствует Томас себя победителем или проигравшим, мы и поговорили с ним, встретившись в Мурманске.

- Когда ты решился совсем покончить с проектом, за который так боролся, и начать новый?

- Началось все с того, что учредители «Баренц Обсервера» предположили, что мы спокойно откажемся от принципов свободы прессы. В мае соответствующий параграф был внесен в наш устав, и мы начали протестовать. После чего представитель учредителя не поленился прилететь из Будё в Киркенес специально, чтоб сообщить мне, что я уволен. Он провел в Киркенесе целый день, но так и не нашел времени пообщаться с редакционным коллективом. Сказать им хотя бы: «О,кей, у вас будет новый редактор!» - или что-то в этом роде. Конечно, это было формой пренебрежения, это оскорбительно по отношению к редакции. И мы восприняли происшедшее как провокацию. В итоге два моих журналиста (всего нас было трое и еще человек, отвечавший за фото, видео и технические вопросы) приняли решение уволиться. И вместе мы придумали «Независимый Баренц Обсервер».

- Как он устроен?

- Это открытое акционерное общество, каждый из нас троих владеет 33 процентами акций, мы все - соучредители. Делаем то, что хотим, пишем новости о происходящем в Баренц-регионе. Никто не может нам приказать или запретить что-то. Мы свободны. В Киркенесе у нас крошечный ньюс-рум - 11 квадратов, два компьютера и кофе-машина. Да, и смартфоны с фотокамерами. Так и делаем газету.

- У «Баренц Обсервера» была стабильная аудитория. Удалось привлечь ее в новое сетевое издание?

- Ко вчерашнему утру у нас набралось 204 тысячи уникальных пользователей - за пять недель, что мы работаем. Это больше, чем было в старом «Баренц Обсервере». Сейчас, думаю, нас активно просматривают из-за ситуации с беженцами. Мы даем срочные новости, которые сразу разлетаются по Би-би-си, Эн-би-си и другим интернациональным медиа. Выходим на английском, так что удобны для цитирования. Правда, русскую версию пока не тянем, но, думаю, через месяц заработаем на переводчика и сделаем, как раньше, двуязычный портал. В январе-феврале точно. Кстати, мы открыты к сотрудничеству с российскими медиа, можем обмениваться новостями с газетами или блогами.

- Вы - фактически - забрали у Баренц-секретариата известный бренд, да еще и аудиторию увели. Реакция была?

- Плюсом «Баренц Обсервера» была независимость. Так что мы не уничтожили проект, а наоборот. Мы продолжили дело, которое они едва не загубили. Коль скоро в изменившейся ситуации мы не могли соблюдать этот принцип, пришлось поступать так, как мы поступили. Да и вообще мы делаем то же, что делали, никого не спрашивая. Просто занимаемся журналистикой. Если они захотят это обсудить, мы обсудим. Но «Баренц Обсервер» - не торговая марка. «Баренц» - наша территория, «Обсервер» (рус. «обозреватель». - Т. Б.) - наиболее часто встречающееся в названиях СМИ слово, а «Индепендент» - «независимый» - это наш главный принцип. Кстати, известнейшая британская газета «Индепендент» основана 7 октября, как и мы. Правда, это еще день рождения Путина. И день гибели Анны Политковской. Символическая дата. Кстати, «Баренц Обсервер» как наименование к Баренц-секретариату вообще отношения не имеет. Его придумал один из нас - Атле Стаалесен - за два года до того, как пришел в секретариат работать. Это было частное издание.

- Ты отдаешь газете много лет жизни, она твой дом. И вдруг она под внешним давлением становится иной. Что делать - уйти, зная, что она умрет, но ты сохранишь себя в профессии, или остаться и пытаться спасти? Трудно ли тебе было принимать решение?

- Мы пытались спасти. Пытались до последнего. На самом деле было два года переговоров с учредителем. Но их устраивала лишь видимость нашей свободы. А нам была нужна независимая журналистика. Конечно, итоговое решение было печально принимать, но оставалось четкое видение: мы должны стать независимыми. Не просто начать новое, но продолжить то, что мы делали эти годы в нашем издании. Ради этого и пришлось уйти.

- В сентябре, когда все журналисты Норвегии выразили тебе поддержку, казалось, что учредитель пошел на уступки. В конце концов тебя восстановили на работе, а министр иностранных дел прямо заявил, что «Баренц Обсерверу» нужна независимость. Уступки были кажущимися?

- Просто слова министра не имели никаких реальных последствий.

- Вы восстали, когда учредитель внес изменения в ваш устав. Но были ли реальные, а не теоретические попытки вмешаться в редакционную политику?

- Они никогда не вмешивались в содержание конкретных текстов, просто говорили, что мы должны быть осторожны, когда пишем вещи, которые могут повредить Баренцеву сотрудничеству. Были косвенные указания. Но когда они ввели этот параграф в устав... Это выглядит как цензура!

- Это первый скандал в Норвегии, связанный со свободой слова?

- За последние годы - да. И во многом именно поэтому мы почувствовали такую горячую поддержку других журналистов и редакторов. Да вообще поддержку всего общества.

- Ты выбрал свободу, но не деньги. Не страшно было уводить людей в никуда?

- Я никого не уводил, все приняли решение самостоятельно. Я бы понял любое их решение. Конечно, очень комфортно работать в Баренц-секретариате. Регулярная хорошая зарплата, удобный офис, оплачиваемые интересные командировки, качественная техника, все двери открыты... Да, тяжело было решиться уйти. Сейчас мы запустили на своем сайте сбор средств, но это сбор на функционирование газеты, а не на наши зарплаты. Зарплат пока нет. Мне в этом смысле проще - я получил компенсацию, когда мое увольнение аннулировали. Но, я думаю, при таком количестве просмотров мы сможем зарабатывать. Кстати, пожертвований тоже уже много, причем добрая половина - из России.

- Что для тебя главное в журналистике, какими принципами ты никогда не поступишься?

- Главное - никто не вправе мне приказывать. Вмешиваться в работу - мою или репортеров. Второе - мы должны писать хорошие тексты о реальной жизни реальных людей. Показывать людям жизнь. Мы приезжаем, например, в Апатиты, стоим на улице, задаем вопросы прохожим. Вот Владимир, вот Ольга, они рассказывают, каково им живется... Просто реальная жизнь обычных людей.

- Репортер должен только информировать, оставаясь нейтральным, или помогать людям, пытаться изменить мир?

- Мы можем помочь людям только одним способом - создавая хорошие тексты. Помогая им понять, что они сами в состоянии что-то изменить.

Беседовала Татьяна БРИЦКАЯ