Ну что сказать... Первые три серии очень понравились. А дальше как-то все хуже и хуже, по нисходящей. Не скажу при этом, что все совсем уж плохо. На мой взгляд, фильм вполне себе состоялся. Более того, это - кино, и подчас замечательное. Но... Этих самых «но» у меня, да и у каждого зрителя нового «Тихого Дона», думаю, в достатке.
Но начну все-таки с хорошего.
Первое впечатление - потрясение. От ярких красок, простора и невиданной красоты этой земли, казачьей Атлантиды, навеки нами утраченной. Прекрасная работа оператора Михаила Суслова (нехилого, кстати, мастера камеры - с 76-го года живет в Штатах, и фильмография у него более чем солидная, в том числе и голливудская) и художников, что так пристально, скрупулезно отнеслись к каждой детали костюмов и убранства помещений. Предметы - вплоть до каких-нибудь чайничков и ведер, с которыми Аксинья идет за водой, - все настоящие, из того, «раньшего» времени!
Но вещи - это вещи. А люди? С людьми, как водится, намного сложнее. Но и с людьми, как показалось, Урсуляк в основном не подкачал. Выбор актеров по большей части удачен, хорош. Есть столпы, классики, вроде Сергея Маковецкого, который в каждом движении абсолютно достоверен, в каждом полуслове-полувзгляде абсолютный Пантелей Прокофьич.
Честно говоря, порадовался за актера. Старший Мелехов - это для настоящего артиста подарок судьбы, дар Божий. И Сергей Васильевич даром этим воспользовался в полной мере - бережно и ответственно. Может быть, не настолько глава мелеховского рода яростен и лют, как у Шолохова, не настолько турок, но, повторюсь, все равно достоверен, как никто в этой картине.
Беспримерно хороша и почти начисто забытая современным русским кино Людмила Зайцева в роли матери Григория. Она вроде бы и незаметна совсем, без эмоций почти - своего рода фон для буйного мужа, но это-то и нужно, это-то, как мы видим, и есть шолоховская Василиса Ильинична.
Очень хороши и старики Коршуновы. Особенно Александр Завьялов в роли Мирона Григорьевича. Да и Константин Желдин - дед Гришака, пусть и мундир с иголочки (у старика он, говорят тут некоторые, таким быть не может), новехонький, но сам характер-то, образ передан невероятно точно и с любовью.
Но это все, как вы понимаете, старшее поколение. В них-то, пожалуй, никто и не сомневался. Однако самые главные герои романа - люди совсем молодые. Они в новом фильме, в отличие от герасимовской экранизации, именно такие, все - младше тридцати.
И здесь тоже, как показалось, многое удалось, пусть и придраться есть к чему и к кому. И Евгений Ткачук - Гришка Мелехов, и Полина Чернышова - Аксинья Астахова, в общем, на своем месте. Сначала даже помстилось, что великим Петру Глебову с Элиной Быстрицкой они нисколько не проигрывают. Но это - только сначала.
Ох, хороша Аксинья-Чернышова в эпизоде, где она Пантелей Прокофьича отшивает: «Ты кто мне - свекор?!» и далее по тексту вплоть до яростного: «А Гришка - мой! Мой!» С ног сшибает ее уверенность в собственной правоте, праве на запретную любовь. Напор мощнейший, но не столь по-бабьему тяжелый, как у Быстрицкой. Аксинья Чернышовой вообще легче, задорней. Оно и неудивительно - двадцать два года актрисе, девчонка еще.
Гришка тоже хорош. Хоть и прорывались временами у Ткачука интонации Мишки Япончика, сыгранного несколько лет назад, но Григорию его веришь, сопереживаешь - и в горе, и в счастье. Как он в самом начале делит с конем своим арбуз! А как они с Аксиньей стоят-сидят да переглядываются: без слов все понятно! А сцена ссоры с братом Петром?! Как все точно, сдержанно, в традициях лучшего советского кино - на крупных планах, на полутонах.
Из молодых еще, на мой взгляд, абсолютная находка, успех - и режиссерский, и актерский - Никита Ефремов в роли Митьки Коршунова. Я, честно признаюсь, и артистом Никиту никогда не считал: ну да, сын хорошего, ну да, внук великого, и - ничего больше. А тут вдруг точнейшее, органичное попадание в образ. Такой душегубец отпетый получился, залюбуешься!
Незабываемый Борис Новиков у Герасимова тоже Митьку сыграл отменно, но все же, как ни крути, а староват он был для этой роли. Впрочем, как и многие в том великом кино.
Сама жизнь хутора Татарского в начале картины показана раздольно и светло, с удивительной нежностью. Поневоле загорюешь: как же люди жили-то счастливо - и чего не хватало? То, что нам показал Сергей Урсуляк в первых сериях киноэпопеи, это какой-то казачий рай.
Однако шолоховский мир ведь не рай, совсем не рай. Жизнь на Дону никогда благостной не была и не могла таковой быть по определению. Пограничная зона, дальше - Дикое поле, враги - один другого лютее. Какой уж тут рай? Не рай, а довольно суровая жизнь под ружьем и служба - во славу Отечества и родного тихого Дона.
Шолохова-то создатели нового фильма изрядно подредактировали. И вроде бы имеют право, коль уж объявили, что снято всего лишь по мотивам великой книги. Но правка эта в ряде случаев показалась какой-то странной, затрудняющей понимание сути происходящего на экране.
Куда делись, скажем, Штокман и Бунчук? Большевиков мы, по сути, в этом «Тихом Доне» не видим. Только местных - вроде Мишки Кошевого. Да и почему тот стал красным, тоже не совсем ясно. Если, конечно, книгу не читал. Просто не все так гладко и солнечно было до революции в хуторе Татарском и на всем Дону: имелись и богатеи свои, и голытьба. И подстрекателей-пропагандистов-агитаторов тоже было в достатке - какая ж революция без Штокманов? А Урсуляк словно и не замечает этого, не желает замечать.
И что в итоге, в чем истоки конфликта, вздыбившего на исходе второго десятилетия ХХ века не только жизнь упомянутого казачьего хутора, но - всей империи? Получается: был у людей рай, а они вдруг ни с того ни с сего принялись друг друга саблями рубить да стрелять направо и налево. Да и от мужичья необутого не смогли свой край оборонить. В общем, сами во всем виноваты, идиоты и куркули.
Ну да, большая война помогла всеобщему ожесточению. Но и Первая мировая в новом фильме очень странная, игрушечная. Три десятка казаков, идущих в лоб
на артиллерию и пулеметы, да еще и добивающихся при этом успеха, - это как-то слишком, совсем уж из сказки. Еще пуще: казаки, атакующие чужие позиции в пешем строю. С чего бы это? Кто у них лошадок-то отнял? Или так удобнее?
Но это-то ладно, можно пережить, сослаться на то, что денег нет на серьезные батальные сцены. Хуже с актерами. Все ж таки киношная молодежь после в целом неплохого начала по большей части не смогла совладать с теми трудностями на кровавом стыке эпох, которые выпали на долю их персонажей.
Очень насмешила фраза из недавнего интервью Дарьи Урсуляк, сыгравшей Наталью, что, мол, «эта история - про нас». Так думать - означает расписываться в непонимании своей задачи в рамках переложения бессмертной шолоховской прозы на киноязык, признаваться в собственной глупости и беспомощности. Казачий мир Шолохова - это, повторюсь, исчезнувший с лица земли материк, это люди, которых частью истребили, частью принудили отказаться от традиций предков, уйти - либо за границу, либо во внутреннюю эмиграцию, в душевное подполье.
Что же до младшей Урсуляк, то это, похоже, главная актерская неудача нового «Тихого Дона». Ну какая казачка? У нее десять классов и папа-режиссер на лбу написаны. С другой стороны, постановщика фильма по-человечески, житейски можно понять. Всё в дом, всё в дом...
Как бы ни было, считаю, что в целом кино получилось. Как один мой товарищ, у которого претензий к этой версии любимой книги поболе, чем у меня, признался: «Знаешь, смотрел и нет-нет да слезу смахивал...» Все так, все так. Есть в новом фильме моменты исключительной силы и высоты. Но буду ли я этот «Тихий Дон» регулярно пересматривать, как пересматриваю герасимовский? Не знаю, не знаю...