Моя собака - аксакал. Старожил, долгожитель. В октябре будем праздновать ее 16 лет. Считается, что один собачий год равняется семи человеческим. Значит, сейчас ей 105!
Думаете, она вся плешивая, беззубая, с трясущейся головой и ходит, шаркая лапами? Отнюдь, ее беленькая шубка не поредела, так же пышно выглядят штанишки и манишка, осанка еще хорошая. Правда, когда сидит, уже горбится. Поэтому выдать ее за молодую мне не удается.
- Сколько вы ей лет дадите? - игриво, словно сватая свою старушку, спрашиваю у мастера, который пришел ко мне делать ремонт.
- Лет пятнадцать, - отвечает он, не задумываясь.
А ведь я ожидала, что с его стороны будут уверения в молодости моей собаченции. Тогда бы я с гордостью стала рассказывать, как растили ее, как кормили, закаляли, развивали. Да, были когда-то и мы рысаками...
Признаки приближающегося одряхления стали появляться уже давно. Сначала у нее испортился слух, и на все призывы «ко мне», на весь мой свист, собака перестала реагировать. Я набегалась по улицам, когда она, гуляя еще без поводка и теряя меня из виду, неслась со всех лап за какой-нибудь прохожей, решив, что это я удаляюсь от нее спешным шагом. Теперь гуляем только на поводке. Зрение тоже стало сдавать. Да что там сдавать! Ее красивые черные глазки, обрамленные густыми белыми ресницами, начали заволакиваться белесой пленкой. Теперь закапываю ей глаза прописанным ветеринаром лекарством. Пока помогает, радужка хоть и мутновата, но все же не тотальная слепота.
Так и живем. Я все пристальнее вглядываюсь в ее старость: вот она неудачно шагнула с лестницы и упала, жалобно взвизгнув. Вот чихнула, стоя на ламинатном полу, от чихания лапы разъехались, псина коротко вякнула и, лежа на животе, недоуменно посмотрела по сторонам: «Почему лапы-то не держат?».
Я все с большей нежностью отношусь к ней, все осторожнее вывожу на прогулки. Когда в подъезде нет света, да еще и лифт не работает, помня о падениях с лестницы, беру ее под мышку. Поначалу, не привыкшая к такому способу передвижения, всякий раз, как все четыре лапы отрывались от поверхности, она начинала извиваться в моих руках, как большая жирная гусеница. Потом привыкла. Скоро на ручки проситься будет. Все чаще кормлю ее, как кормят маленьких разбалованных детишек. И она так же отворачивается, крепко стиснув зубы, норовит убежать. Если же умудряюсь запихнуть кусочек мяска в пасть, выплевывает его, что вызывает череду моих причитаний: ты уже сутки ничего не ешь, ты же сдохнешь с голоду. Собака равнодушно отворачивается.
Больших трудов стоило мне выманить ее из-под стола, когда приходило время закапывать глаза. Разыгрывался целый спектакль. Я приветливейшим образом, ласковым голосом звала ее, хлопала себя ладонью по бедру, призывая: иди ко мне. Собака подслеповато щурилась, смотрела на меня со своей подстилки, что это хозяйка вдруг оживилась? И даже делала вид, что собирается подойти. Одну лапку уже спускала на пол. Потом, еще раз глянув на меня, буквально одергивала лапу назад, поджимала под себя, а после и вовсе отворачивалась. И больше никакой реакции. Слепая, глухая, подозрительная маленькая беленькая собачонка ведет себя, как считает нужным.
Как и у всех сильно пожилых особей, у моей собаки бывает мрачное настроение. Вот она вильнула пару раз хвостом, приветствуя меня, и ушла на свое место под столом. И там лежит, как мне кажется, грустненькая, о чем-то размышляет. Вот, выбравшись из-под стола, сурово смотрит на свое отражение в большом недавно появившемся зеркале. До сих пор все зеркала квартиры были вне поля ее зрения. Ей явно не нравится эта неприветливая собака, которая встречает ее всякий раз, когда она проходит мимо шкафа. Она вопросительно смотрит на незваную гостью, ждет, когда та хотя бы как-то проявит свою покорность. Но и та чего-то выжидает. Так постоят друг против друга, и моя первая уходит.
Однажды, правда, мы с ней разыгрались, развеселились и она, виляя хвостом, подбежала к зеркалу, а там соперница тоже хвостом виляет. Ну, повиляли и разошлись.
Долго она уже не веселится, не бодрствует. Или спит на своей лежанке, или сидит на пороге кухни, когда я там хозяйничаю, и... тоже спит. Только уже сидя, сильно сгорбившись, уронив голову вниз. И тогда я вижу, да, моя собака действительно совсем старая.
Но бывают моменты, когда я сильно сомневаюсь в ее немощи. Мы можем, например, гулять часа полтора, и я, забывшись, иду быстрым шагом. А моя старушка бодро трусит рядом и никаких протестов с ее стороны, никаких ссылок на дряхлость, никаких заплетающихся лапок, никаких падений.
Или вот недавно я с мороженым в руках зашла в комнату и стала устраиваться перед телевизором, чтобы приятно провести время. Тут же под столом образовалось какое-то оживление. Моя полуслепая собачка подняла голову и зорко и довольно осознанно стала следить за рукой, в которой я держала любимый ею вафельный стаканчик. А потом по доброй воле, как молодая, резво выскочила из-под стола и уселась рядом, гипнотизируя взглядом мою руку с лакомством. Вообще, вкушать мороженое вдвоем у нас любимое занятие: ей вершки, то есть - стаканчик, мне - содержимое стаканчика. Обычно я ее из-под стола выманиваю, а здесь даже позвать не успела.
Ну, и глаза мы теперь закапываем за вознаграждение. Купила я как-то в ветеринарной аптеке лакомство, которым поощряют песиков при дрессировке. Палочка такая прессованная со вкусом утки. Раньше я собаку умоляла: выйди, мол, я тебе глазки полечу. Та - ноль внимания. Я бы сама под стол залезла, но там мало света, плохо видно. Вот я первый раз помахала палочкой у нее перед носом, тут же живой блеск в потухших глазах, прыть в движениях. Даже пыталась палочку у меня из рук вырвать. Но сначала процедура закапывания, потом раздача слонов. Отщипываю по маленькому кусочку: вот тебе за правый глаз, вот за левый, вот - добавка за правый, добавка - за левый. И все довольны.
Может, старость - это когда всё кругом обрыдло, когда становится невыносимо скучно, пресно, неинтересно? Так философствую я, глядя на свою собачку, и пытаюсь разнообразить ее жизнь новыми маршрутами прогулок, новыми впечатлениями от встреч с людьми. Кстати, были у нее недавно свежие впечатления, когда двухлетняя гостья пыталась ее за хвост из-под стола вытащить. Никакой радости это псине не доставило. А человеческого детеныша она слегка повоспитывала, осторожно прихватив ее руку своими зубками. Консенсус был достигнут. Стороны друг друга в течение вечера не замечали.
Есть еще один беспроигрышный вариант разнообразить жизнь угасающего питомца. Завести второго. Сколько раз бывало, когда ярые собачатники, видя, что их любимец уже на ладан дышит, заводили второго, чтобы не осиротеть враз. А хвостатый старичок или старушка реанимируется и живет дружной компанией с молодым пополнением. Мои знакомые, заядлые кошатники, своему восемнадцатилетнему коту однажды пристроили под бок котенка. Старик, мол, все равно скоро умрет, так пусть хоть малышка пока подрастет. И старик стал заботливой нянькой. Он еще долго жил, и, когда кошечка подросла, у них даже котята появились. Такие вот молодильные яблоки.
