В конце июля по традиции, которой уже более тридцати лет, состоится экспедиция «Фронтовыми дорогами Рыбачьего». Около ста жителей Мурманской области, Карелии, Норвегии, Чувашии, Пермского края посетят памятники, обелиски и воинские захоронения, расположенные на полуостровах Рыбачий и Средний. Благодаря поддержке меценатов откроют уголок пограничной славы на месте боя 6-й заставы 100-го погранотряда, мемориальную плиту в честь подвига радиста-североморца Юры Колпинского, помянут морпехов, погибших 13 апреля 1943 года при разгрузке теплохода в поселке Западное Озерко.

Вечерами у костра будут звучать воспоминания, которые дошли до нас в виде писем, магнитофонных записей и свидетельств тех, кто встречался с фронтовиками. Лет пять назад у такого же костра Антонина Александровна Вострякова, дочь фронтовика-рыбачинца Кувакина, подробно изучившая боевой путь отца, рассказала вот эту историю.

Александр Кувакин родился в Вологодской области в 1914 году и к началу войны имел неплохое по тем временам образование - 7 классов. Вызывала уважение и гражданская специальность: механик паросиловых установок. Как говорится, сам бог велел пойти на флот. Так и вышло - после призыва направили мотористом на один из кораблей Северного флота.

Служба нигде не была медом: нашим кораблям постоянно угрожали вражеские самолеты, подлодки, мины. Но флот в начале войны особенно активных действий не вел - слишком неравными были силы. А Кувакин рвался в бой и доставал соответствующими рапортами начальство. Впрочем, далеко не он один...

Наконец ходатайство было удовлетворено. Он с радостью шел на мотоботе к новому месту службы. Вот где настоящая война!.. И как же был разочарован, получив назначение на засекреченную, но тыловую артиллерийскую батарею № 556, которая занимала позиции в районе горы Май. Это северо-восточная часть полуострова Рыбачий. До линии фронта на Муста-Тунтури - топать и топать. Лишь изредка оттуда доносились раскаты артиллерийских дуэлей.

Александр Евгеньевич Кувакин, п/ов Рыбачий, 17 марта 1945, Май-гора, 145 ОАД 556-я батарея.

Пригорюнился новоявленный артиллерист, тем более что выяснилась еще одна нерадостная особенность: в армии чем дальше от фронта, тем хуже кормят. А он был нехилого телосложения. Беда, да и только.

В сентябре сорок первого года батарейцы наблюдали, как самолеты противника атаковали группу наших кораблей - баржу, которую сопровождали два малых охотника Северного флота. Происходило это не так далеко, в районе Зубовской губы. В результате сражения от полученных пробоин в корпусе баржа ушла ко дну.

Непонятно откуда, но уже через сутки на батарее знали - на ней находится несколько десятков тонн муки. И вскоре старший матрос Кувакин пришел к командиру батареи Игнатенко:

- Товарищ старший лейтенант, прошу разрешения обследовать потопленную баржу на предмет возможности подъема муки.

- Все, что в трюме потопленного плавсредства, - собственность продовольственной службы 14-й армии. Вы что, под трибунал захотели?

- Никак нет. Но жалко ведь, добро пропадает. И нам бы не лишний прикус был.

- Прикус... Прикусят так, что не прожуете.

На том разговор и закончился. Но не для Кувакина. Через две недели он опять явился к командиру:

- Вот расчеты, как можно спасти груз с утопленника, - и выложил на ящик из-под снарядов несколько листков бумаги.

Командир и сам прекрасно понимал, что вверенные ему солдаты и офицеры недоедают. Всем до тошноты надоели сушеная картошка, просроченные консервы, свекла из проржавевших банок, сухари тверже гранита.

Просмотрев расчеты, лейтенант вздохнул и согласился:

- Под вашу ответственность... И чтобы без глупостей!

Старшина батареи Смолов и Кувакин создали небольшую бригаду добровольцев. В свободное от вахт время собрали на берегу «дары моря»: обломки досок, бревна, канаты. Соорудили из этого хлама плот. Подогнали его к затопленному объекту и хорошо заякорили. Средством сообщения между плотом и берегом стала найденная у реки Майки шлюпка.

И вот наступило время решительных действий. Обвязавшись страховочным концом, Александр тринадцать раз нырял с плота на палубу баржи. Привязанной к руке кувалдой выбивал клинья, державшие крышку трюма. Немало сил потребовалось и затем, чтобы сдвинуть в сторону металлическую крышку. И вот они - плотно уложенные мешки с мукой.

В очередной раз нырнув, Кувакин обвязал веревку вокруг одного из них. Подал сигнал, и ценный груз медленно стал подниматься к плоту.

Когда трофей доставили на батарею и вскрыли, оказалось, что от морской воды под мешковиной образовалась плотная корка. Ее разломали и обнаружили качественный продукт.

Сковородка не проблема, пушечное масло - классный жир, вот вам и блины.

- Кувакинки, - улыбаясь называли их артиллеристы.

Слухом земля полнится. Соседи по обороне попросили по мешочку, потом с просьбой прибыла телега от седьмого пулеметного батальона. Из Зубовки батарея 104-го артполка прислала солдат с вещмешками, пост СНИС утащил два мешка, благо его позиции были всего в нескольких километрах. Так потихоньку-помаленьку «кувакинки» стали поддерживать солдат, занимавших боевые позиции на протяжении от Вайда-губы до мыса Шарапов.

А Александр знай себе нырял и нырял, несмотря на глубокую осень, на штормовую погоду и снежные заряды. Наверно, нырял бы и зимой, да в какой-то ненастный день из-за непогоды задержался на батарее сотрудник НКВД. Комбат по своей душевной простоте угостил его блинами. Тот поел. Поблагодарил. Уехал.

А через две недели к месту гибели баржи подошел катер с водолазами. С ним буксир и баржа.

- Накрылись наши «кувакинки», - вздыхали бойцы, наблюдая за работой водолазов.

...А Александр Евгеньевич Кувакин успешно служил до окончания войны. Принял участие в Петсамо-Киркенесской операции. Был награжден двумя боевыми медалями.