Такое я видел впервые. Хоть и человек сухопутный, но, в свое время, работая военным обозревателем «Мурманского вестника», не раз встречал возвращавшиеся в родную базу подводные лодки. Привычная картина: командир корабля молодцевато сбегает по трапу, направляясь с рапортом к старшему по должности… В тот раз все выглядело иначе. Давно было, 17 лет назад, но до сих пор помню, как, держась за леера трапа, боком, осторожно, точно ощупывая возможные неровности ногой, командир дивизии спускался с борта атомной подводной лодки, старшим на борту которой ходил в море на отработку учебно-боевых задач. Запомнилась и его улыбка в тот момент - как бы извиняющаяся за нерасторопность.

Лишь спустя несколько месяцев я узнал подоплеку. Оказалось, подводник щадил ногу, которую ему вернули врачи…

Ни до, ни после

В 1992 году, находясь в командировке, молодой начальник штаба дивизии Сергей Куров получил тяжелейшую травму. Впрочем, это звучит слабо, неточно. Нога была отрублена... Почти два года в госпиталях, семь операций. И все же главный травматолог Вооруженных сил Виталий Дедушкин и его коллеги совершили, казалось, невозможное: сделали так, что офицер сумел вернуться на флот. И не куда-нибудь на нестроевую должность, а в боевую дивизию атомных ракетных подлодок. Подобного в мировой практике подводного флота не было ни до, ни после. Чего это стоило, знает только Куров.

Уже после госпиталя Сергей Германович сходил на две боевые службы, а вообще с экипажами, выходившими на отработку задач боевой подготовки, накручивал ежегодно по 100-120 подводных суток.

Когда в море на тяжелом атомном ракетном крейсере «Петр Великий» на учения Северного флота выходил Борис Ельцин, на атомной подводной лодке «Орел», выполнявшей пуск ракеты из подводного положения, находился Сергей Куров.

Во время визита Владимира Путина он тоже почти месяц был под водой на борту АПРК. Так что телерепортажи о визитах президентов России наблюдал по возвращении с моря в записи. Зато с руководителем СССР Михаилом Горбачевым довелось общаться лично: тот вручал ему орден во время посещения Североморска.

Дороги, которые нас выбирают

Вообще, в его жизни было немало памятных событий, большинство которых связаны с морем, со службой.

С братом Николаем они появились на свет с разницей в 15 минут в семье морского офицера Германа Сергеевича Курова в латвийском городе Виндава. Отец, кавалер пяти орденов, воевавший на Северном флоте на эсминце «Разумный», после войны стал кадровым офицером. К моменту рождения сыновей командовал дивизионом малых противолодочных кораблей. В Латвии семья долго не задержалась: перевели Германа Курова вновь служить на Север. За главой семьи, как нитка за иголкой, тянулась и супруга с двойняшками на руках.

Влияние родителей на детей оказалось очень сильным. Мама, Нина Николаевна, тренировала сборную Северного флота по плаванию, приобщила к нему и детей. В итоге те стали мастерами спорта по плаванию, чемпионами флота, брали призовые места первенств Вооруженных сил.

А еще избрали для себя профессию по примеру отца, решили стать морскими офицерами, поступив в ВВМУ подводного плавания имени Ленинского комсомола. Братья и в школе, и в училище сидели за одной партой, а вот служба их развела. Николай ушел на дизельные подводные лодки, завершил карьеру капитаном 2-го ранга, командиром подводного корабля, а Сергей избрал для себя несколько иной путь. На стажировке в Западной Лице попал на многоцелевую атомную подлодку. И решил: буду служить на них.

Перестать бояться качки

Новоиспеченного лейтенанта назначили командиром группы БЧ-3 (минноторпедной боевой части).

Однако через год судьба сделала крутой поворот. Вызвал начальник штаба дивизии Виктор Решетов, будущий командующий флотилией, и спросил:

- В море укачивает?

А получив утвердительный ответ, отрубил:

- Значит, качки бояться перестанешь. Иди принимай катер-торпедолов.

Так он превратился в командира корабля, на котором служили два мичмана и 14 матросов. В отличие от Сергея отец обрадовался:

- Получишь хорошую практику, научишься работать с подчиненными, отвечать за технику и людей.

И оказался прав. За год службы на торпедолове молодой офицер действительно прошел серьезную школу. А затем вновь оказался на атомной подлодке, но уже командиром БЧ-3.

Пусть Рейгану не спится

Старшим помощником в том экипаже был Михаил Моцак, впоследствии вице-адмирал, начальник штаба Северного флота, Герой России.

С этим экипажем связано одно из наиболее памятных событий в офицерской биографии Сергея Курова. Сходили на боевую службу в Индийский океан на 180 суток. Это в два раза дольше обычных (если их вообще можно назвать обычными) боевых служб подводников. Представьте, что полгода без остановок едете в купейном вагоне без окон, видите одни и те же лица, и не праздно отдыхающим, а несущим боевые вахты, и вы примерно поймете, что это такое.

Четыре раза в одном походе им пришлось пересекать экватор.

Росло количество боевых служб, двигался Сергей по служебной лестнице. Капитан-лейтенантом получил допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой, а в 1987 году стал командиром атомохода.

То был памятный год. Военное противостояние сверхдержав достигло апогея. Советское командование направило к берегам США сразу пять атомных подлодок. Операция носила название «Атрина». Американцы не могли обнаружить «гостей» восемь суток, хотя бросили на поиски шесть атомных субмарин, три эскадрильи противолодочных самолетов, корабельную поисковую и даже авианосную ударную группу. В Пентагоне был переполох, из конгресса США даже поступил специальный запрос... Свою задачу подводники выполнили, добыв важнейшую информацию о стратегических подводных силах США. А по возвращении домой их вызвали в Североморск, где Михаил Горбачев вручил офицерам ордена.

- За то, что Рональд Рейган, его флот и авиация восемь суток не спали, - смеясь, рассказывал Сергей Германович.

В том же году вместе с Михаилом Моцаком он сходил на месяц подо льды и, высадив командующего флотилией в базе, вернулся на боевую службу в Арктику еще на два месяца.

Потом была академия, после которой Сергей Куров был назначен начальником штаба дивизии. Дольше него в этой должности, шесть лет, никто не ходил. Из этих шести лет два года провел в госпиталях по уже известной причине. А вылечившись и встав в прямом смысле на ноги, вернулся в строй. За боевую службу в 1995 году (много интересного было в том походе, да не обо всем можно рассказать) вручили ему орден «За военные заслуги».

Немало сложных ситуаций пережил подводник, но один из эпизодов отпечатался в памяти особо. Его экипаж уходил на боевую службу 7 апреля 1989 года, в день, когда погибла атомная подлодка «Комсомолец». Вышли в море, и буквально тут же их вернули назад. А через два дня вновь отправили выполнять боевую задачу... Какое требуется самообладание, вера в свое предназначение, чтобы не дрогнуть в подобной ситуации? Кто помнит те черные дни - оценит.

Та, которой присягали

- Государство стало другим, изменились у людей ценности, поубавилось патриотизма. А у нас, моряков, Родина осталась та, которой присягали, - говорил мне в свое время Сергей Куров. - Ей мы и служим. Старшее офицерское звено - в основном дети фронтовиков. А этим все сказано. Как бы ни было трудно, они несут свою нелегкую ношу, а за ними тянутся и те, кто помоложе. Надеюсь, что самый трудный период в истории флота уходит в небытие, и государство возродит его былую мощь.

Как в воду он тогда смотрел. Мощь российского флота возрождается, на смену старшему поколению подводников, с честью выполнивших свой долг перед Родиной, приходит молодая смена, осваивающая еще более сложные и грозные подводные лодки.

…Недавно, в середине апреля, раздался звонок. В телефонной трубке я услышал голос заместителя генерального директора по флоту ФГУП «Росморпорт» Сергея Курова, который сообщил, что приезжает в Мурманск. Встретиться нам, к сожалению, не позволили обстоятельства. Но очень захотелось поделиться с читателями тем, что знаю об этом удивительном человеке.

После увольнения в запас он трудился в Мурманском рыбном порту, в госкорпорации «Росатом», а затем судьба вновь вернула его к морским делам. Только теперь, как считает Куров, масштабы стали значительнее, ведь в составе флота «Росморпорта» более двух с половиной сотен судов, работающих во всех морях, омывающих нашу страну.