Четверть века в отсчете времени человечества величина вроде бы небольшая, а в жизни человека - веха. Много можно успеть, многого добиться или потерять.
25 лет назад мы потеряли 118 мужчин, зрелых и молодых, успевших уже стать отцами или мечтавших о будущих детях. Два взрыва, которые зафиксировали в Баренцевом море 12 августа 2000 года, означали, как стало известно позже, гибель атомного подводного ракетного крейсера «Курск», К-141.
Первое сообщение
«Как сообщили в понедельник 14 августа в пресс-службе Военно-морского флота России, при проведении учений Северного флота в установленное время не вышла на связь многоцелевая атомная подводная лодка «Курск», находившаяся в море в районе учений. В результате оперативно принятых командованием флота мер удалось точно установить район нахождения подлодки. По предварительным данным, на корабле произошли неполадки, в результате которых подлодка была вынуждена лечь на грунт. В район прибыли корабли и спасательные суда, которые предпринимают необходимые меры по оказанию помощи подлодке. Руководство спасательной операцией осуществляет командующий Северным флотом адмирал Вячеслав Попов. С подлодкой установлена связь. По официальным данным, ядерного оружия на борту атомной подводной лодки нет. Главная энергетическая установка заглушена и контролируется. Радиационная обстановка соответствует норме».
Таким было первое сообщение - через два дня после трагедии. А потом, на протяжении восьми суток, миллионы людей на всей планете молились и жили в надежде услышать новости о спасении. Но 22 августа услышали официальное сообщение: лодка затоплена, живых в ней нет.
Всем экипажем поднялись мы в небо
Начальником гарнизона Видяево в то время был капитан 1-го ранга Сергей Дубовой, ныне председатель Мурманской областной думы. Он служил с родителями некоторых погибших моряков. И тоже очень хотел верить в спасение хотя бы кого-то из членов экипажа, пытался вселять веру в родственников подводников, а их собралось в Видяеве более четырехсот человек.
- Бывают такие случаи, - рассказывал он мне в интервью на Мурманском областном радио 23 мая 2001 года. - В те времена приводили примеры из истории Северного флота, когда подводная лодка К-19 возвращалась, 21 сутки в десятом отсеке был изолирован личный состав, потому что два отсека выгоревших было. 21 сутки держались, но они выжили, пришли… Самые тяжелые для меня лично моменты были, когда прозвучало известие о гибели экипажа и когда на месте установки закладного камня под будущий памятник экипажу атомного подводного крейсера «Курск» близкие родственники падали на эту землю. Даже мужчины не могли сдержать слез.
Я видела и слышала тот сгусток горя в Видяеве 24 августа 2000-го. Беременная женщина потеряла сознание во время церемонии. Работавший рядом телеоператор, не раздумывая, бросил камеру и стал поднимать будущую маму. Со всех сторон слышалось: «Врача, врача!»
«Скоро дембель и домой»
После установки закладного камня от пирса Видяева отошел теплоход «Клавдия Еланская». На нем было очень немного телеоператоров с камерами - по просьбе родственников. А вот врачи, психологи, офицеры Северного флота сопровождали и опекали родителей, жен, братьев и сестер подводников внимательно и бережно, особенно когда в воду опускали венки и цветы в координатах погибших в Великую Отечественную кораблей «Туман» и «Пассат». Понятно, почему к месту гибели лодки теплоход не направили - опасались за состояние психики родных.
А они, родные, до этого выхода в море категорически не желавшие общаться с журналистами, целыми семьями сидели в выделенных им каютах, молчали или тихо разговаривали. И когда я стучалась в открытую дверь и спрашивала: «Здравствуйте, мы можем поговорить?» - никто не попросил меня за порог. Напротив, казалось, что им очень хочется рассказать о своих любимых.
В тот день, 24 августа, матросу срочной службы Алексею Коломейцеву исполнилось бы 20 лет. Вскоре после учений он должен был завершить службу и вернуться домой, в поселок в Республике Коми. Эту новость он сообщил в последнем письме. Его ждали отец, мачеха и младший брат. А еще друзья, которые пообещали на проводах Лешки на службу: не женимся, пока ты не вернешься. Так что за ним остался должок… Алла Ивановна и Юрий Алексеевич Коломейцевы опустили в воды Баренцева моря два рисунка младшего брата, которые он приготовил к возвращению Алексея, - два заката.
«Математика, физика - пять, а писать научишься»
Рамиз Аханович Аряпов прибыл в Видяево с сыновьями, сам он тогда еще жил в Узбекистане, дети переехали в Россию. Невестка Халима с мужем в Видяеве ждала ребенка. Ее на все траурные мероприятия родственники мужа не допускали, берегли. И сберегли. Сын капитан-лейтенанта Рашида Аряпова, командира БЧ-6, стал последним из восьми малышей членов экипажа, родившихся после гибели отцов.
Рамиз Аханович, маленький, сухонький, как осенний лист на ветру, рассказывал о младшем сыне с гордостью и печальной улыбкой. Как побеждал в кикбоксинге, как поступал в училище подводного плавания. Блестяще сдал экзамены по математике и физике, а сочинение провалил. Однако профессор в приемной комиссии, ознакомившись с личным делом абитуриента, уверенно сказал: «По математике и физике пять, а писать научишься. Такие ребята нужны на флоте».
И Рашид не подкачал. Его боевое подразделение содержалось так безукоризненно, что в минуты аварии атомная энергетическая установка лодки автоматически заглушилась. После многие СМИ писали: «Капитан-лейтенант Рашид Аряпов спас мир от ядерной катастрофы».
«Я не успела еще нагордиться»
Мичман «Курска» Максим Вишняков родом из украинского Кривого Рога. В семье были морские офицеры, и он сумел добиться права и возможности служить в Военно-морском флоте России.
Стройная, изящная мама Людмила Андреевна и настоящая славянская красавица жена Оля сидели в каюте рядышком, обнявшись, и не скрывали своей любви к сыну и мужу.
«Он и на гитаре играл, и пел хорошо. А любимым певцом у него был Фредди Меркьюри. Он все пластинки его собрал, и сам на английском пел хорошо. Если в Доме офицеров проходило мероприятие, его приглашали…Я им так горжусь, я еще не успела им нагордиться…»
Работали день и ночь
Очень хорошо знал Максима Вишнякова начальник Дома офицеров Видяева капитан 3-го ранга Александр Бугайчук, сутками не выходивший в августе из штаба горя и помощи. По первому зову мичман с гитарой прибывал на концерт.
В Доме офицеров в 2000-м году работали 29 человек. А в дни трагедии там выполняли свой профессиональный и человеческий долг все врачи военного госпиталя, специалисты МЧС, около ста представителей Северного флота.
- Наверное, за всю 26-летнюю историю Видяевского Дома офицеров столько людей в ДОФе не находилось. Потому что с 17 до 23 августа в ДОФе побывали порядка десяти тысяч человек.
В большом городе беда, наверное, по-другому ощущается, потому что ты вышел из подъезда - и уже никого не знаешь. А в поселке все люди знают всех, это, конечно, сплачивает. Кто-то приносил еду, кто-то одежду, были разговоры о том, чтобы устроить в Доме офицеров класс, в котором люди будут ночевать. Хорошо, что командование флота госпитальное судно «Свирь» сюда прислало. А так люди работали день и ночь. Я говорю о работниках и Дома офицеров, и госпиталя, и гостиницы, и командования Видяевского района базирования, и, естественно, командования Северного флота, которое приложило все усилия, для того чтобы сгладить… Такую боль сгладить, конечно, очень тяжело, но для того, чтобы уменьшить страдания людей.
Их забрала бездна
Воспоминания Александра Бугайчука, как и Сергея Дубового, прозвучали в эфире Мурманского радио 12 августа 2001 года, в первую годовщину гибели «Курска».
- Я каждый день встречался с людьми. Вначале у них была надежда, потом какая-то безнадежность, а потом они поняли, что их родных забрала бездна… Это, наверное, было самым тяжелым. Очень страшно было смотреть в глаза этим людям.
Погибли 118 человек. Могу сказать, что 50 или 60 я знал лично, 10 знал очень хорошо, с двумя или тремя дружил. Поэтому очень тяжело все это воспринималось, и, естественно, не хотелось верить до конца.
Чуда не случилось
Очень хотелось верить, что спасут. Ведь был же стук в кормовом отсеке лодки, и официальные лица о нем сообщали. Но когда не удалось проникнуть в лодку нашим спасательным силам, допустили иностранных водолазов. О, как мы надеялись на чудо!
Его не случилось. О причинах трагедии и тех многочисленных факторах, что к ней привели, за прошедшие 25 лет рассказано и показано во многих исследованиях и фильмах. И не стоит, и грешно скрывать, что к 2000 году Военно-морской флот переживал трудные времена, что офицерам задерживали жалованье, и без того не самое достойное, что семьям приходилось очень нелегко. И надо честно признать, что именно после гибели АПЛ «Курск» началось возрождение флота и Вооруженных сил России.
Процитирую слова наместника Трифонова Печенгского монастыря, начальника военного отдела Мурманской и Мончегорской епархии игумена Аристарха, также прозвучавшие в эфире Мурманского радио 12 августа 2001 года:
- «Курск» в деле жертвоприношения явился той точкой, когда Россия уже больше не будет падать вниз.
И еще вспомним, как едины и сплоченны были мы, жители Мурманской области и всей России, когда ждали, надеялись и верили.
Жительница Североморска выразила этот всенародный порыв такими строчками:
«Ребята под водой,
держитесь, ну!
Ведь вы же моряки,
крепки на редкость.
Мы все готовы к вам ползти
по дну,
Чтоб вытащить подлодку
на поверхность».
Сплоченность и единение очень нужны нам теперь и всегда.