Неподалеку от дома была сапожная мастерская. За окном сидели два башмачника и день-деньской вбивали маленькими молоточками гвозди в подошвы туфель и ботинок. Фонари, плафоны которых походили на шишки кипарисов, по вечерам освещали длинный коридор одинаковых деревянных домов. Такой запомнилась улица Архангельска, на которой он вырос, мурманскому ветерану Анатолию Опарину.

Тем воскресным утром пятиклассник Толька забежал в гости к приятелю. Вдруг кто-то застучал кулаком в переплет рамы так сильно, что, казалось, посыплются стекла. "Война!" - кричали люди. А на следующее утро вся улица провожала новобранцев. Моросил дождик, под ногами хлюпала слякоть. Женщины плакали, а новобранцы, уходя вдаль, пели под гармонь. Мальчик смотрел на них до тех пор, пока колонна не превратилась в черную точку. А вскоре и на его улицу пришла война.

- Немец нас забрасывал в основном зажигательными бомбами - ночами от них становилось светло, как днем. Через улицу от нашего дома находилась больница, и однажды зажигалка попала в нее. Может, немец метил в солдатскую казарму, но угодил туда. Это мы видели с крыши дома, - рассказывает Анатолий Александрович. - Когда зажигалки попадали на нашу крышу, мы железными клещами сбрасывали их на землю или кидали в бочки с водой.

Во время школьных каникул мальчишки работали в поле. 16 килограммов колосков соберешь - выдадут крынку пахнущего травой, только что из-под коровы, теплого молока.

После шестого класса парнишка пошел в ремесленное училище, где обучался на машиниста, а во время практики ремонтировал военные корабли и грузовые суда, что стояли в порту.

- В морозы было тяжело. Вокруг все белым-бело, вот как моя голова, - Анатолий Александрович проводит ладонью по седым волосам, - и корабли - что твоя морозильная камера. Припасешь на обед пару картошин в мундире, положишь в карман - в булыжники превратятся. Мы бежали к печке, там отогревали руки и жарили картошку. Нарезали тонкими ломтиками - чтоб подольше растянуть. А для топки по дороге в порт каждое утро собирали щепки.

22 июня 1944 года юных машинистов направили в Ленинград.

- Мы, конечно, с немцами мечтали поквитаться. Почти всей группой пришли проситься на военное судно "Берута".

Капитан Садок Чижиков спокойно смерил взглядом работничков и спросил каждого, почему он хочет попасть на корабль. Это, говорил, не прогулка на яхте вдоль залива, из таких рейсов многие не возвращаются. Из всей группы Чижиков взял только двоих, одним был Анатолий.

- Капитана мы считали за отца. Ему верили. Всегда подтянутый, аккуратный, сдержанный - эстонец по происхождению. Он от всех требовал порядка и в мыслях, и в делах.

Трудовые, а точнее боевые, будни включали в себя снабжение боеприпасами военные базы. Путь был неблизким и опасным.

- Мин там хватало. Их не видно - они на глубине метра в четыре. Идем за тральщиком по фарватеру. Он маленький, скользит, как утюг по гладильной доске, - и ни складочки. А наша "кастрюля" следом шлепает - и тут уж как повезет. Самолеты, конечно, немецкие... Но везло. Одна бы мина или бомба - от нас бы только круги на воде, под завязку ведь нагружены боеприпасами. Страшновато... Но страшнее было не выполнить задачу.

День Победы Опарин встретил дома. Вспоминает, как полдня простоял в очереди.

- Понятное дело: мужчины да и женщины по случаю такого праздника в магазин все за водкой бросились. Как люди радовались, это не описать, слов таких нет. И плакали, и смеялись, а из кинотеатра гремела музыка...

Он не раз видел, как вели по улице пленных. Вокруг стояли русские люди, но никто не пытался поднять руку, бросить во врагов камень, только в глаза им смотрели.

- В начале войны наш народ не умеет ненавидеть, в конце - умеет прощать. Немцы, которых я видел, были совсем еще мальчишки - испуганные, растерянные. После войны они работали в порту, в городе помогали отстраивать то, что порушили.

Демобилизовавшись, Анатолий Александрович продолжал работать машинистом в Балтийском пароходстве, потом в Архангельском, а в 60-х перебрался в Мурманск. И прикипел. Здесь он познакомился со своей будущей женой, Риммой Ивановной. Вышло это случайно. В ДМО "Моряк" увидел симпатичную повариху в фойе и нарочно преградил ей дорогу. Римму это так раздосадовало, что она ему на ногу наступила. Но Опарин не думал сдаваться, тем же вечером пришел в морской форме - причесанный, приглаженный - и пригласил в кинотеатр "Родина". Через несколько месяцев они поженились, а вскоре стали родителями Надюши. Спустя долгие годы Опарины по-прежнему любят ходить в кино.

Анатолию Александровичу идет уже семьдесят восьмой год, но он бодр, подтянут, голос звучен, хотя, конечно, дают о себе знать и болезни. Часто во снах он видит родную улочку, дома, которые сгорели до последнего бревна, людей, живших там. Столько лет пролетело, а боль все не отпустила.

Таких, как Опарин, были миллионы, десятки миллионов людей. Они не совершили громких подвигов, но всегда были там где надо и делали то что надо. Потому никто и не мог их одолеть. Если главный страх - не выполнить задачу, кто тебя победит?

Анна СОЛОВЬЕВА