Утро 22 июня 1941 года не предвещало ничего плохого. Пригревало солнце, горожане спешили отдохнуть на природе. И еще никто в Мурманске не знал, что уже в 4 часа 30 минут ночи фашисты бомбили ростинский судоремонтный завод. Так началась длительная и страшная атака немецкой авиации на северный город. История этой атаки ярко описана в воспоминаниях очевидца - начальника штаба МПВО Кировского района Мурманска Александра Воронина. Эти воспоминания сохранились в документах Государственного архива Мурманской области, по ним и подготовлена эта статья.
Территория довоенного Мурманска со всеми его окрестностями составляла 11-12 квадратных километров. А основная населенная его часть не превышала и половины этой площади. И вот на этот клочок земли за период всей Великой Отечественной войны было сброшено более 5000 фугасных авиабомб разного калибра - от 50-килограммовых до морских мин и торпед. На каждые 5 квадратных метров торгового порта и Кировского района, где плотность бомбового удара была максимальной, была сброшена одна фугасная бомба.
Самым тяжелым был 1942 год, когда в Мурманском порту была налажена работа по приему караванов союзников, а на железной дороге - вывоз грузов. С конца мая 1942 года светлый полярный день оглашался звуком тревоги по 18-20 раз в сутки, а были и такие дни, когда сигнала отбоя тревоги вообще не давали. В начале июня оказалась выведена из строя водопроводная сеть города (только главный водовод из питьевых озер был разрушен в 19 местах). 10,11,12,15 и 16 июня 1942 года воздушные тревоги объявлялись по 22 раза.
А 18 июня 1942 года стал страшным для Мурманска днем. В 10.30 к городу прорвались около трех десятков немецких бомбардировщиков и сбросили весь свой груз на жилые кварталы Кировского района.
В 11.00 появилась еще одна группа бомбардировщиков. Но их груз был не таким, как всегда. На город посыпались кассеты с зажигательными бомбами, которые раскрывались на высоте 1000-1500 метров и падали на землю. За один налет было сброшено 45 тысяч "зажигалок". А. Воронин вспоминает: "Плотность их падения была настолько велика, что если кому приходилось видеть перелет саранчи, то таким выглядело небо над Кировским районом... разница только в том, что саранча по цвету зеленая, и бомбы от солнечных лучей блестели как светлячки".
Лето 42-го было сухим и теплым. Упавшие на землю зажигалки, сгорая, не причиняли большого вреда. Но на крышу почти каждого дома от улицы Профсоюзов до улиц Туристов и Карла Либкнехта и от железной дороги до улицы Полярные Зори упало до 10-15 штук зажигалок. Пожарные команды города спасали от огня государственный банк, здание горисполкома, дом городской связи. Времени и сил на жилые кварталы не оставалось.
Жители забирались на крыши, пытались голыми руками схватить и сбросить на землю зажигалки, но рук не хватало. Прибежавшие с работы люди и бойцы аварийно-восстановительных подразделений МПВО, которыми руководил Воронин, пытались тушить уже загоревшиеся дома, но пока тушили один, загорались три соседних. И как назло, усилился ветер.
К 12 часам дня стало ясно, что все усилия бесполезны. Бойцы переключились на оказание помощи населению по спасению имущества из горевших домов. Но когда к 13 часам почти весь город превратился в одно сплошное пожарище, встала новая задача - эвакуировать население из охваченных пламенем руин. Эта работа потребовала от каждого бойца исключительной выдержки и отваги. Из записок Воронина: "Задыхаясь в дыму, рискуя наскочить на пламя и превратиться в живой факел, бойцы ПВО эвакуировали жителей". Вскоре на бойцах "стала воспламеняться одежда, едкий дым сделал их почти слепыми".
"Я выстроил всех бойцов, - вспоминает Воронин, - чтобы проверить, не остался ли кто. Не оказалось разведчика Василия Тимошенко... Стали думать, где его искать, как он появился перед строем, весь почерневший от дыма, и сообщил мне потрясающую весть".
Оказалось, что в подвале железнодорожного дома номер 10 на улице Карла Маркса находится около полусотни детей из детского сада, размещенного во дворе этого дома. Бойцы кинулись туда со всех ног. В подвале не было никакого света, помещение было заполнено дымом, детские лица покрыты копотью, на которой оставляли светлые полосы льющиеся слезы. Дети не кричали. Они тихо плакали, обступив воспитательниц.
Когда они увидели свет карманного фонарика, с которым спускались в подвал бойцы, они гурьбой кинулись к нему, как к лучу надежды. Бойцы стали хватать детей по двое и вытаскивать на улицу. Шофер Сахно (имя не указано в архивных документах. - М. К.), уже подогнал грузовик к самым дверям, влез на кузов и стал принимать и усаживать детей под брезент, чтобы горящие головешки, разносимые ветром, не падали на их головы. Поместилось 15 детей и 2 воспитательницы. В хаосе огня и дыма, объезжая горящие дома и сараи, машина двинулась по верхнеростинской дороге на гору к радиомачте. Высадив там пассажиров, машина быстро вернулась и вывезла еще нескольких ребятишек.
Осталось около десятка детей, с которыми был Воронин. Машина не возвращалась очень долго. Становилось все жарче. Дети, нахлебавшиеся дыма, свертывались калачиком на полу и стали засыпать. Это было признаком угара. Воронин принял решение выносить детей на руках на Ленинградскую улицу. Когда они поднимались из подвала, машина наконец появилась. Погрузили детей и воспитательниц и повезли. За время последнего рейса дважды на воспитательницах загоралась одежда. На горе детей приняли уже подъехавшие машины "скорой помощи".
К концу этого дня у бойцов "в висках стучало, как кувалдами по наковальне, глаза опухли от дыма, мучила рвота", - пишет Воронин. Они поднялись на гору, смотрели на догоравший в низине город и плакали.... За 5 часов сгорело несколько каменных зданий, дом культуры, государственный банк, здание городского Совета и 768 деревянных домов, не считая надворных построек.
За спасение детей шофер Сахно и В. М. Тимошенко были награждены медалями "За отвагу", а А. А. Воронин - орденом "Знак Почета".
... В Мурманске не рвались снаряды артиллерийского обстрела. Мурманск не был в окружении и не пережил блокады. Здесь не было уличных боев, хотя линия фронта в сентябре 1941 года проходила в 18 км. Но по силе и плотности бомбового удара немецкой авиации Мурманск перенес больше, чем другие города России, и он по праву - город-герой!