Мой отец - Иван Христофорович Фоменко - погиб в январе 45-го. Я почти не помню его. Когда он ушел на фронт, была еще слишком маленькой. До войны отец работал учителем, был коммунистом. В армию его не брали по состоянию здоровья. Ушел добровольцем и не вернулся. Остались только письма, которые бережно хранятся в нашей семье.
Вражеские войска в начале войны продвигались быстро. Дошли и до нашей деревни Никонихи, что в Псковской области. Три года были мы в оккупации. Немцы заняли наш дом, а вся семья - мама, я, моя старшая сестра, бабушка и дедушка - жили в бане. Отступая, немцы жгли все на своем пути. Но наш дом уцелел. На чердаке осталось много патронов, которые долгие годы были моими игрушками.
Ели лепешки из лебеды и клевера. Некоторые, рискуя жизнью, ходили на заминированные поля, собирали перезимовавший мороженный картофель. Сколько раз просила я у мамы: "Дай хоть черненькой лепешечки!" Но в доме не было ни крошки. У реки выдергивали аир и ели корни. До сих пор помню этот вкус.
Отец знал о нашей трудной жизни. Он стремился поднять наш дух, писал о победах на фронте, но не скрывал и смертельной опасности.
Из писем, датированных июлем 1944 года: "Спешу сообщить, что я жив и здоров. Духом не падаю и большого страха не испытываю. С 18 июля находимся мы в Латвийской ССР. Здесь деревни не разрушены. Народ очень рад нашему приходу, проклинает немецко-фашистских захватчиков, которых мы гоним, не давая им передышки.
...Теперь, Феня, война от вас далеко и, пожалуй, фронтовых выстрелов не слышно. Не беспокойтесь, что я от вас стал дальше. Чем буду дальше, тем скорее приблизится конец войны. Она, пожалуй, скоро кончится. Немцы отступают в панике."
Август 44-го: "Дорогие мои, спешу сообщить, что я жив и вполне здоров. И хожу с наградой - медаль "За отвагу". Дорогая Феня, спасибо, что прислала перо, оно мне очень нужно".
Сентябрь 44-го: "Хорошо, что написала стоимость продуктов на Невельском базаре. Конечно, дорого. Нужно иметь много денег. Здесь стоимость продуктов я не знаю, так как среди населения находиться не приходится, а, если нужно достать чего, они дают так.
...Твое, Феня, письмо было большое, подробное и интересное. Перечитал его три раза. Очень рад, что дети довольны картинками. Интересно, что тетка Васиха правильно гадает. Но вы зря испугались: я не погиб! Ничего особенного: стояли в лесу, прилетела вражеская мина и разорвалась вверху. Если бы на земле, то - все. Это было в двух метрах от меня.
Дорогие мои, очень рад, что у вас в колхозе хороший урожай. Конечно, трудно вам без лошадей, но ничего не поделаешь. Как-нибудь потерпите. Я думаю, так будет недолго. Конечно, сразу все восстановить трудно, что разрушили эти мерзавцы."
Октябрь 44-го: "Здравствуй дорогая и многоуважаемая Феня - моя жена! А также низко кланяюсь своим дорогим родителям: папе - Христофору Осиповичу и маме - Екатерине Семеновне. Вот уже половина двенадцатого ночи, я решил написать ответ. Спешу сообщить, что я жив и вполне здоров. Я очень хочу, чтобы Рая училась. А если здоровье неважное, то надо сводить ее к врачу, а ученье оставить. Что же делать? Если бы можно было, сам бы не доел, а детям послал.
Как живете с отцом и матерью? Какое отношение к Кате?"
Катя - сестра мамы. До войны жила с родителями в Петрозаводске. В войну попали в город Белозерск. В 14 лет Катя похоронила отца, умершего от голода. Мать лежала в больнице. Пока Катя меняла вещи на стакан молока, чтобы отнести в больницу, мать умерла. Катя, как могла, похоронила ее, собрала оставшиеся вещи в узел и отправилась к нам, в Псковскую область. Где катером, где поездом, из Невеля пешком. Более 40 километров прошла по незнакомой опустошенной местности. Нашла нас.
"...Участвовал в нескольких сильных боях, пока все благополучно. Но то, что пережито, и что пришлось повидать, описать не представляется возможным. Трудно остаться живым, и на это нет никакой надежды. Но ничего, пока живы. Да, думаю, что не все погибнут. Врагу теперь остается немного жить. Он находится в прибалтийском мешке, который крепко завязан. Феня, если я тебя огорчил чем раньше, то прости меня и не вспоминай лихом. Береги детей. Пусть помнят своего папу, который их любит и жалеет."
Мама берегла нас, как могла. Вместе с другими женщинами работала на колхозных полях без выходных, перекопала лопатами немало гектаров земли. Когда немцев прогнали, ходила в Невель за хлебом. Маленькая, худенькая, она выстаивала в очередях без сна и отдыха. Купив несколько буханок, снова пешком возвращалась домой. Я сейчас не представляю, откуда у мамы брались силы.
Ноябрь 44-го: "Хочу вам сообщить, что я уже на новом месте. Награжден второй правительственной наградой - тоже медалью "За отвагу". Бью немцев без всякой пощады. Были случаи рукопашного боя. Целую, Ваня."
"...Дорогие мои, вам уже известно, что война теперь перенесена на территорию Германии, которая окружена союзными войсками. Так что близок час нашей победы и нашего свидания."
Январь 45-го: "Феня, письма твои, а также табачок получил. За все целую много раз. Между прочим, табачком очень интересовались все. Большое вам спасибо за поздравления с новым 1945 годом. Встречать его пришлось в боевой обстановке.
"Здравствуй, милая доченька Рая, привет маме, Але, бабушке, дедушке и Кате. Шлю я тебе, доченька, свой сердечный привет и желаю доброго здоровья, а также отличного успеха в учебе. Я очень рад, что ты в числе отличниц. Твой папа тоже неплохо воюет. 20 января получил орден Славы III степени. Учись, моя милая доченька."
Это письмо на маленькой почтовой карточке с изображением Кремля и надписью: "1945 с Новым годом!" было последним. Последние строки, написанные отцовской рукой. Он погиб 24 января, ему было 33 года.
Прошли годы. Мы с Раей выросли, обзавелись семьями. Подрастали собственные дети. И все эти годы искали могилу отца. Наконец в Первомайском райвоенкомате Мурманска дали адрес: г. Добеле, Латвия. Потом пришел ответ из Добеле, где сообщалось, что похоронен отец на воинском кладбище в братской могиле. Там, на надгробной плите есть его фамилия. Мой старший сын Игорь служил тогда в Калининградской области. Он первым побывал на могиле деда. Высокий, стройный, подтянутый, в морской форме пришел он на воинское кладбище. Думаю, деду было бы не стыдно за такого внука. Служил Игорь хорошо. Командование присылало мне благодарности за воспитание сына.
В 1985 году побывали там и я с младшим сыном, мамой и сестрой Раей. Больше приехать туда не смогли. Слишком все стало проблематично. Остается лишь надеяться, что воинское кладбище не заброшено и никому не мешает.
