Хорошо помню довоенный, деревянный Мурманск. Асфальта в то время не было, город наш строился на болоте, и когда таял снег, по улицам ходить было невозможно - спасали только деревянные мостовые.

Мои родители переехали на Север из Поволжья в 1921 году, тогда там свирепствовал страшный голод. Сначала жили в Александровске (ныне Полярный), потом перебрались в Мурманск. Наша двухэтажная, восьмиквартирная "деревяшка" стояла на месте нынешнего "Детского мира". Тогда это считался один из самых благоустроенных районов города. Здесь были разбиты площадки, по краям которых рос овес, а в центре на клумбах высажены цветы. Около каждого дома стояли сарайчики для дров и всякой утвари. Рядом протекал Варничный ручей, для нас, ребятишек, он казался настоящей рекой, где летом мы купались, а зимой, когда он замерзал, катались на коньках - "снегурках" .

В наших домах жили в основном многосемейные, отношения между ними были очень хорошие, почти что родственные. Вместе делили и радость, и горе. Например, в нашей семье было пятеро детей; мне перед войной исполнилось четырнадцать, а младшему братику два годика. Мама занималась воспитанием детей, работал один папа. Жили скромно, но не бедствовали.

Отец, не получивший в детстве образования, всю жизнь учился, был честным, принципиальным и трудолюбивым человеком. Он стал первым директором совхоза "Пригородный". Когда в 1931 году ему предложили квартиру в "микояновском" доме, папа категорически отказался, заявив, что рабочие живут в гораздо худших условиях. А у нас тогда были две комнаты в квартире, где жили еще две семьи, одна из них тоже многодетная.

Ребятишки нашего микрорайона учились в 18-й школе, теперь на этом месте здание юридического лицея. А тогда это была семилетка. Мы, выпускники, строили планы, решили все пойти в восьмой класс.

Но наши планы рухнули 22 июня 41-го года. В тот самый длинный, самый страшный день.

С утра над городом нависли низкие, набухшие дождем тучи. Около 12 часов мама попросила сходить за хлебом. Народа в магазине было на удивление много. И вдруг из репродуктора раздался голос Левитана. Он сообщил, что в 12 часов выступит Молотов с чрезвычайным сообщением. Люди заволновались, никто не расходился, все напряженно ждали.

Когда прозвучали слова о том, что фашистская Германия напала на нашу страну, мы будто оцепенели. Наступила мертвая тишина. Потом раздались крики, плач, топот ног, магазин мгновенно опустел. Не помню, сколько я стояла на улице, прижимая к себе хлеб...

Мурманск стал прифронтовым городом. Окна домов крест-накрест перечеркнули бумажные полосы. Над городом летали немецкие самолеты. Первая бомба была сброшена на нефтебазу. Огонь пожарища был виден издалека, небо затянуло плотным черным дымом.

Как-то возвращаясь из магазина домой, услышала сигнал воздушной тревоги. Над городом закружились вражеские самолеты с черными крестами на крыльях. Я побежала в бомбоубежище. Бомбежка не прекращалась несколько часов. Было страшно. Плакали дети. Кто-то предложил поделиться продуктами, чтобы они не пропали зря. Но кусок не шел в горло, казалось, что отсюда мы уже никогда не выйдем. Когда объявили отбой, и я вышла на улицу - вокруг было полно воды. Как оказалась, бомба попала в водоканал. Несколько дней в Мурманске не было ни воды, ни хлеба.

В городе началась эвакуация. Целые эшелоны один за другим уходили на юг. Мы, подростки, рвались на фронт. Нам объясняли, что наша помощь нужна здесь, в прифронтовом городе. Мы рыли окопы, траншеи, дежурили на крышах домов, ухаживали за ранеными.

Бомбежки становились все чаще. Город лежал в руинах. Отец настоял, чтобы мама с пятью детьми эвакуировалась из Мурманска. Поездом удалось доехать только до Кандалакши, до которой добирались несколько дней - такие частые были налеты. В Кандалакшском порту нас ждали тральщики. На них людей переправляли Белым морем до Архангельска. Плыли несколько суток, в трюме было душно и темно. Когда добрались до Архангельска, узнали, что остальные четыре тральщика были потоплены фашистами... Потом по Северной Двине нас отправили в отдаленный колхоз "Память Ильича".

Нас поселили в многодетной семье, и жили мы все очень дружно, помогая друг другу. Работали в колхозе, взрослых посылали на лесозаготовки и лесосплав. Людей не хватало. Однажды пришла повестка и мне идти на заготовку леса. Наравне со взрослыми приходилось не только валить лес, но и сплавлять его, стоя с багром в ледяной воде. И никто не стонал, не жаловался. Все понимали, что и здесь, в глубинке, мы работаем на победу. К сожалению, не все до нее дожили.

Мое поколение - это поколение настоящих патриотов, людей чести и совести, которые не жалели ни здоровья, ни жизни ради победы над врагом. Многих из них можно считать участниками Победы.

Порой бывает очень обидно слышать красивые слова о внимании к ветеранам, к труженикам тыла, о том, что "никто не забыт". Забыты, многие забыты. Больные старики не могут попасть к больницу, полечиться в санатории, приобрести необходимые лекарства... А очень часто хочется просто услышать доброе слово. И не только на праздник.

Фиала ГАФАРОВА, заслуженный учитель России.