Чем дальше от войны, тем все ценнее становится память о ней. Подлинная память о героях, кто, не жалея жизни, сражался на фронтах Великой Отечественной. Не на всех погибших солдат дождались похоронки их матери и вдовы. И каждая весточка с той далекой войны - это не только память, боль, но и благодарность, в том числе и тем, кто долгие годы помогает обрести бессмертие безымянным бойцам, чей прах до сих пор не предан земле.

В июне 2009 года исполнилось 50 лет поисковой работе в Мурманской области. Среди тех, кто начинал ее, был и я. Работа эта была нелегкая еще и потому, что долгие годы народ сознательно уводили фальшивыми лозунгами типа «никто не забыт» от проблемы - от беспамятства властей, которые не хотели признаваться в том, что сотни тысяч павших защитников Отечества остались лежать на полях сражений непогребенными.

Начало поисковой работы вызывало раздражение власть имущих. Были попытки исключить меня из партии, мне не разрешали привозить молодежь на места боев, читать лекции в обществе «Знание». По телефонному звонку из обкома КПСС президиум Мурманской секции советского комитета ветеранов войны заочно исключил меня из своего состава, было это в 1985 году.

Выдержал я тогда только благодаря поддержке моей жены, Нины Николаевны. Дочь погибшего в Заполярье воина, который пропал без вести, она тридцать лет ходила со мной по местам боев, искала останки отца и других солдат, чьи имена были неизвестны долгие годы.

Наверное, я бы не стал вспоминать о прошедшем, но по неизвестной причине пятидесятилетний юбилей поисковой работе в Мурманской области собрались отметить спустя семь месяцев. Причем без приглашения и даже поздравления старых поисковиков. Но больше всего меня огорчила публикация в февральском номере «Кольского маяка», которая называется «Беззаветные бойцы памяти». Она посвящается юбилейному вечеру поисковиков. Ошибок в ней немало. Взять хотя бы такое предложение: «... на Чертовом перевале реки Западная Лица группа рыбаков увидела сопку...». Помилуйте, какой перевал может быть на реке? Только пороги.

И потом. Мурманский координационный совет поисковых отрядов был создан в 1988 году, а вовсе не в 2002-м. У меня на этот счет есть соответствующие документы.

С большим удивлением я узнал из корреспонденции, что присутствовавший на слете депутат областной думы Павел Сажинов был «многие годы связан с поисковиками». Причем в тексте цитируются его слова: «Неправда это, что распахивали тракторами могилы». Не знаю, кто больше здесь лукавит - депутат или журналист. Но я могу свидетельствовать, как это было.

Летом 1983 г. в районе Долины Славы 54-я механизированная колонна производила отсыпку насыпи строящейся железной дороги от станции Нял до Заозерска. На ее пути, восточнее безымянного озера, с 1942 г. находилось кладбище 170 воинов 3-го стрелкового батальона 72-й отдельной морской стрелковой бригады. В одиннадцати братских могилах покоился прах командира батальона старшего лейтенанта В. Ф. Тюрина, командиров взводов лейтенантов Д. Т. Зайцева и К. М. Левичева, 53 сержантов, 19 краснофлотцев и 94 красноармейцев. На их захоронениях были потемневшие от времени деревянные тумбы.

24 августа 1983 г. бульдозер МК-54 запахал это кладбище, а самосвалы засыпали его песком. Об этом вопиющем факте я письменно доложил председателю Мурманской секции советского комитета ветеранов войны В. П. Загребину и в обком КПСС. Но никаких мер не было принято.

Много позже, идя по уже построенной железной дороге, я заметил торчащие из насыпи человеческие кости. Пришлось собрать их и отнести в саркофаг на высоту 314,9.

Но пиком вандализма стали события 1969 года. Тогда Мурманский облисполком решил-таки выполнить постановление Совмина от 4 февраля 1946 г. Было принято решение перезахоронить останки советских воинов из братских и одиночных могил, находящихся в труднодоступной местности, к памятникам и обелискам вдоль дороги Мурманск - Печенга. Руководители Кольского и Печенгского районов с военкоматами не удосужились сделать это по-человечески. Из солдат Печенгского гарнизона были созданы спецгруппы, им поручили сжечь все деревянные памятники, а могилы сравнять с землей. Протоколы о «перезахоронении» были состряпаны задним числом.

У меня есть большой список ликвидированных таким образом воинских кладбищ и братских могил. Многие годы потом поисковики восстанавливали сожженные памятники, сооружали новые, причем безвозмездно. И большое им за это спасибо.

Лев ЖУРИН