.jpg)
Красноармеец Геринг
Никакого отношения к маршалу авиации фашистской Германии он, конечно, не имел и происходил из вологодских крестьян. Отличался от других он не столько тем, что имел однофамильца среди фашистских главарей, сколько своими уникальными способностями отлаживать машины и механизмы.
Начал он с ремонта и отлаживания строительных машин, восстанавливая почти до предела изношенные. Потом обнаружил умение доводить до ума машины и механизмы технологического оборудования. Бывало и так, что к технике, поступающей от союзников, не оказывалось руководства по эксплуатации, и тогда опять вызывался Геринг.
Дважды его представляли к награждению, но получить их... мешала фамилия. Перестраховщики из наградного отдела боялись докладывать приказ командующему с такой фамилией. Подошло время механику демобилизоваться, а у него из наград только медали «За оборону Советского Заполярья» и «За победу над Германией». Пришлось его задержать, пока не было удовлетворено личное представление командира базы командующему флотом о награждении умельца боевым орденом. Уехал Геринг домой с наградой.
Комбриг погорячился
В комнату начальников служб вбежал запыхавшийся командир артдивизиона Пономаренко. Переведя дух, он обратился ко всем присутствовавшим:
- Братцы, выручайте! Послал рапорт коменданту и получил его обратно с резолюцией, а что в ней написано - всем дивизионом три часа разбирались, да так и не поняли. Не могу же я пойти к коменданту и доложить, что его резолюцию не смогли прочитать.
Пономаренко хорошо знал коменданта и рассудил правильно. Комбриг не любил, когда у него переспрашивают, и тем, кто его не понимал с полуслова, всегда изрядно доставалось.
Все дружно склонились над рапортом. На нем размашистым почерком были разбросаны какие-то слова, буквы походили на иероглифы. Лишь в конце резолюции можно было прочитать: «С... нак...». Долго разбирали, предполагали, комбинировали, но связать отдельные слова, которые приходили на ум, не могли. Позвали адъютанта коменданта. Он с уверенным видом принялся разбирать каракули: вертел бумагу во всех направлениях, прикладывал к оконному стеклу, чтобы прочитать на просвет. В заключение авторитетно заявил, что сам комендант не сможет прочитать своей резолюции и поэтому обязательно вызовет его - такое часто бывало.
Пономаренко, осенив себя шуточным крестным знамением, направился к коменданту. Минут через пятнадцать возвратился с сияющим лицом. Резолюция означала: «Строго наказать». Заминка вышла лишь со словом «наказать», которое комендант сам еле прочел. Потом прочитал еще раз рапорт, подумал и сказал:
- Наверно, я погорячился. Тут же наказывать не за что.
Не твое, гад, - не бери!
Батальон ночью без артподготовки атаковал на берегу Кутовой прибрежную высоту и захватил ее. Бойцы начали закрепляться. Наступило небольшое затишье.
Один из бойцов лежал за ручным пулеметом. Усталый и изможденный, он заснул. К нему подполз егерь и долго разглядывал пулеметчика, но поскольку тот лежал без движений, принял его за убитого.
Не раздумывая, егерь взвалил пулемет на плечо и, пригнувшись, стал уходить. Услышав шаги, боец проснулся и обнаружил пропажу оружия. Его сердце застыло от ужаса: нет пулемета! Проспал! Не миновать трибунала!
Вскочив, он увидел уходящего егеря. В несколько прыжков боец догнал вора и, сдернув с его плеча пулемет, начал лупить, приговаривая: «Не твое - не бери! Не твое - не бери!». Заслышав громкие возгласы, егеря открыли по ним автоматный огонь. Наши бойцы ответили. Пулеметчик и егерь-воришка упали на землю и поползли, каждый - на свои позиции.
Защитники полуостровов еще долго смеялись над этой историей.
К чему приводит занудство
Это случилось январской ночью сорок третьего года. Комиссар 140-й батареи СОРа* Виленкин всегда во время боя уходил на боевые посты к матросам. В этот раз он давал пояснения очередному проверяющему. Тот знал батарею только понаслышке и потому был нудно придирчивым, вникал не в боевую жизнь, а в формальное выполнение всевозможных инструкций и предписаний от такого-то и такого-то числа.
Виленкин терпеливо водил представителя по землянкам. Сигнал боевой тревоги застал обоих за очередной беседой в землянке огневого взвода. Комиссар предложил представителю продолжить инспекторскую работу непосредственно на боевых постах и повел его на второе орудие. А тут начался бой. Вместе с гостем Виленкин добежал до второго орудия. Во время боя он стоял на бруствере и пояснял представителю, что происходит на море. Рядом разорвался снаряд, и осколком комиссара тяжело ранило в голову. Он потерял сознание, и его увезли в госпиталь в Восточное Озерко.
Бой закончился. Горящий транспорт прошел в Лиинахамари. Через пять дней батарейцам разрешили навестить Виленкина. Вскоре вывезли с полуострова на Большую землю. Комиссар выжил, но ослеп.
Штабной лимит на героизм
Сейчас это кажется невероятным, но героизм воинов в годы Великой Отечественной войны строго лимитировался. И, как правило, звание Героя Советского Союза присваивалось тем, на кого первыми оформлялись необходимые документы.
Например, в 14-й армии Карельского фронта три воина повторили подвиг Александра Матросова: старшина 65-й стрелковой дивизии Закоркин, гвардии ефрейтор 28-го полка 10-й гвардейской стрелковой дивизии Ивченко и гвардии рядовой этого полка Стрельцов. Всем троим было присвоено звание Героя Советского Союза.
В Северном оборонительном районе СФ семь морских пехотинцев закрыли своими телами амбразуры немецких дзотов: главный старшина 641-й отдельной штрафной роты Бобрецов, сержант этой же роты Данильченко, краснофлотец 12-й бригады морской пехоты Клепач, сержант 348-го отдельного пулеметного батальона Крамаренко, старший сержант 348-го отдельного пулеметного батальона Мустейкис, сержант 349-го отдельного пулеметного батальона Попов и краснофлотец 125-го полка морской пехоты Соколов.
...Ни один не был удостоен звания Героя Советского Союза. Все они посмертно были награждены лишь орденом Отечественной войны и то 2-й степени. Судьба отличившихся в боях с немецкими захватчиками советских воинов произвольно решалась в штабах разных уровней и не всегда справедливо.
Так, в 1978 году я встречался с бывшим командиром 12-й бригады морской пехоты генерал-майором в отставке Рассохиным и спросил его, почему краснофлотцу Клепачу не было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. Генерал вздохнул и ответил, что виноваты в этом его штабисты - долго оформляли документы.
Публикации по этой теме:
Искателям солдатских судеб "Мурманский вестник" от 07.07.2007
То, что мы еще не знаем о войне "Мурманский вестник" от 20.07.2010
Лев Журин. Из книги «Прощайте, скалистые горы...» "Мурманский вестник" от 20.07.2010