В последнее время как-то все больше принято армию ругать, нежели вспоминать добрым словом. Вот, мол, раньше - это да, а теперь... Конечно, ни дедовщину, ни самодурство некоторых командиров скидывать со счетов ни в коем случае нельзя. Служба из некогда «святой обязанности» превратилась просто в «обязанность». Хотя, может быть, и не для всех?..
Накануне праздника мы встретились с двумя мурманчанами, прошедшими школу жизни под названием «армия». Правда, с разницей в полвека. Владимир Александрович Котов, председатель совета ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск Мурманской области, служил 4 года на Северном флоте, а затем 26 лет - в органах внутренних дел. А Артем Герасимов, слушатель Центра профессиональной подготовки УМВД по Мурманской области, служил в Пскове в ВДВ и только в прошлом году вернулся из армии. В такой последовательности они и отвечают на наши вопросы.
- Что вы испытали, когда получили повестку из военкомата?
- На военный флот я призывался с гражданского, так как закончил Великоустюгское речное училище и уже работал помощником капитана в Беломорско-Онежском пароходстве. Повестку воспринял как долг, поскольку в 1963 году мы точно знали, что служба в армии - это почетная обязанность каждого советского гражданина. Я ждал повестки.
- Я как раз приехал с тренировки - занимался хоккеем с шайбой. В феврале мне исполнилось 18 лет, а в марте принесли повестку. Я обрадовался, вообще хотел идти в армию, сразу знал, что буду служить.
- Вы помните первые трудности армейской службы?
- Из первых дней запомнился жесткий порядок, хотя он и в училище был. Правда, там, на 4-м курсе, мы уже были более свободные - ходили в увольнения. А здесь - никаких выходов, в 6 утра - подъем и в строй. Изучение уставов. Вечером упал, а в 6 - снова подъем. И так практически два месяца. Встать, шагом марш, запевай: «В годы мирные, как в дни военные, подруг любимых нам не забыть, мы парни обыкновенные, умеем верить и любить». Но все улыбались, недовольных не было.
- Зарядку делать было непривычно, вставать с утра. Подъем был в 5.45. А то, что не хватает рядом родных, замечаешь позже. Конечно, уже просто так не погуляешь. Еще постоянно видишь одни и те же лица. А вообще, я знал, куда попал. Когда родители приехали на присягу, отец сказал: «Сын, ты знал, куда шел». Да я и сам хотел попасть в серьезные войска, хотел вернуться с чувством, что действительно прошел эту школу.
- У вас была дедовщина?
- Однажды, помню, правда, не на нашем корабле, старший матрос, когда пришел пьяный из увольнения, сказал двум молодым матросам-первогодкам, чтобы те расшнуровали ему ботинки. Они отказались. Так тот надел боксерские перчатки и избил обоих. Его за это на 4 года отправили в дисбат. Суд был показательный в Дровяном в базовом матросском клубе.
- Конкретно в нашей части наоборот был девиз - «ВДВ своих не бросает!». Все друг другу помогали. Например, кто-то на зарядке не может бежать - его несут. Не били никогда. Даже если за дело - то отжимались или еще что-то такое спортивное.
- Что вы вспоминаете с улыбкой?
- Однажды был забавный случай, когда я уже дослуживал и поступал в институт - ездил из гарнизона сдавать экзамены. Идем мы вдоль берега Баренцева моря на катере, прошли Кильдин. Уже и залив близко, и тут отказали двигатели. И нас несколько раз захлестнуло волной. Я выскочил на палубу, хотел пробраться на ходовой мостик, но не сумел. И вот мысль мне приходит: «Ведь четыре года служил, в институт практически поступил, а теперь погибать?!» Как-то обидно стало. Двигатель потом все-таки запустили.
- Когда первый прыжок с парашютом был, у нас один парень ходил и больше всех кричал, мол, прыгать хочу, я ж настоящий десантник! Пришли строиться - его нет. Потом нашли... под кроватью.
- Что, по-вашему, армейская дружба?
- Она жесткая, но верная и очень серьезная. Мы друг за друга готовы были вступиться, жизнь отдать. На берегу вели себя очень дружно. На спасательном поисковом катере служили 8-10 человек, вместе получали проднабор. Потом по вечерам и песни пели, и книги читали. Телевизора у нас не было - ходили на соседний водолазный мотобот. Были как братья. И узбек, и казах, который даже по-русски многое не понимал.
- Это самая крепкая дружба. Вот были друзья, которые здесь, на гражданке. Но когда ты уходишь в армию, они пропадают - ни звонков, ни писем. Поэтому после армии уже более внимательно присматриваешься к людям, с которыми общаешься. Я до сих пор дружу с сослуживцами. Нас было из Мурманска 25 человек, двое, правда, уехали раньше. А мы потом так и вернулись все вместе. Да и служили душа в душу.
- Что дала армия?
- Зрелость. Социальную и политическую, в нашей стране вне политики жить нельзя. У нас были очень толковые политзанятия. Мы были настроены, что Советский Союз - наша родина. Мы ее любим, мы ее готовы защитить.
- Другие взгляды на жизнь. Повзрослел, наверное. В армии я понял, что нет в мире ближе людей, чем мама и папа, понял, что значит папино слово. Раньше, до армии, уходишь гулять и пропадаешь до ночи. Сейчас я лучше это время проведу с родителями.
Если честно, то, задумывая этот материал, мы ожидали другого, что услышим две кардинально противоположные точки зрения, своеобразное противостояние отцов и детей, а точнее дедов и внуков, по отношению к службе. А получается, что многое осталось неизменным: навсегда запомнившиеся армейские друзья, пересмотр жизненных ценностей и целей. Конечно, кто-то может сказать, что всего этого не понять, если самому не пройти. Так я бы, знаете, - с удовольствием, да не берут...
