Весна 2001 года, Чечня. На разбитой дороге близ поселка Ханкала, что на окраине Грозного, остановился армейский грузовик «Урал». С него спрыгнули двое солдат и, заходя с разных сторон, растопырив руки, попытались поймать аборигена - гуся. Тот неторопливо прогуливался по вытоптанной траве, не обращая особого внимания ни на людей в камуфляже, ни на грохочущий двигатель грузовика: ко всему этому птица уже привыкла - война кругом.
- Не тронь гуся! - гикнул с блокпоста другой военный, клацая флягой по стволу пулемета, в очередной раз пытаясь уберечь пернатого от неизбежной встречи с кипящим котлом. Не впервой проезжающие вояки засматривались на безобидную птаху, представляя ее в супе.
Историю эту мне рассказал давний знакомый, ныне военно-исторический реконструктор, а в прошлом участник боевых действий на Северном Кавказе Сергей Шелковников. Тогда, в 2001 году, он вместе с отрядом Мурманского ОМОНа охранял как раз эту дорогу. От кого именно - неизвестно, боевики к Ханкале на расстояние выстрела не подходили. Вооруженные мужчины больше берегли здоровье пернатого - талисмана всех, кто проходил службу на этом блокпосту.
- Гуся Лехой звали, - вспоминает Сергей. - Мы его подарили на день рождения нашему водителю Алексею Гузькову. Сменил пернатый на блокпосту командировок семь-восемь. Ну и решили, что Леха в Ханкале, как корова в Индии - священен. Давали еще сменщикам нашим указание самим его не трогать и в обиду никому не давать. Вот так и стерегли пернатого.
Помимо Лехи на посту обитал куда более полезный зверь - рыжий кот с актуальной для того времени кличкой Чубайс. Вроде хищник, а с гусем дружил. Может, потому что других животных на посту не было. Бывало утром ротный командир выйдет погулять к взорванному еще в первую войну мосту, а Леха с Чубайсом следом идут - один справа, другой слева. Командир остановится, покурит, а эти два прохвоста сзади сидят - ждут. Потом так же на базу возвращаются. Вот такая у них была утренняя пробежка.
- Чем именно занимался Чубайс в свободное от безделья время, я даже и не знаю - за ним никто не следил. В основном валялся на солнце, так как с крысами ему бороться не приходилось - не было их у нас, - продолжает Сергей. - А вот с Лехой мы дружно нянчились. Как-то раз решили его помыть. А то, думаем, вроде гордый гусь, талисман блокпоста, а ходит грязный, как свинья... Общий процесс купания занял часа три.
Обычно гуси обитают близ водоемов, но неподалеку от Ханкалы ничего подобного не было. Собственно, не было и водопровода, а потому ни о каком специальном корыте речи даже не шло. Вся вода привозная.
- Не принимали участия в поимке пернатого только постовые. Все остальные гонялись за Лехой по всему блокпосту. Мало того что он сам по себе достаточно юркий, так эта скотина в отличие от нас еще и летать умела! Засады пришлось организовывать по всем правилам специальной подготовки - за углами и на крышах. Сменяли друг друга, как футболисты. Устал - на скамейку запасных, то есть на пост. В итоге кое-как с помощью простыни и такой-то матери дикого зверя изловить все же удалось. Искупали его в специально заготовленной для этой процедуры воде, и он даже радовал нас чистыми перьями. Пару дней, пока снова не извалялся в придорожной пыли.
Кстати, спустя пару недель после мытья пернатого выяснилось, что не гусь это вовсе, а гусыня. Однако нового имени придумывать не стали - она так и осталась Лехой, Лехой - талисманом блокпоста.
Другой блокпост располагался неподалеку от площади Минутка в Грозном. Через дорогу от него когда-то стоял четырнадцатиэтажный жилой дом, но к тому времени от него остались одни руины. Вдоль дороги обломки, листы железа и прочий мусор полуразрушенного города.
- За время трехмесячной командировки мы половину времени, 45 суток, стояли в Ханкале, а оставшееся время - в Грозном. Сменяли ребят с Минутки, которые, в свою очередь, переезжали в более тихое место - охранять Леху от посягательств любителей домашней птицы. Как-то ехали мимо Минутки за водой. Ну и остановились покурить да с ребятами с блокпоста поболтать. Только поздороваться успели, как на дороге прямо по пути нашего движения рванул фугас. До сих пор помню, как осколки градом по крыше броневика застучали. Тогда с мужиками переглянулись и подумали, что это наш день. Не остановись мы на пять минут - остались бы в Грозном навсегда.
Подобных случаев у Сергея в памяти немало, но вспоминает он о них неохотно, ограничиваясь фразой: «Рассказать, как пули над головой свистели? Свистели, страшно было». Пожалуй, и этого объяснения военной действительности гражданскому человеку вполне достаточно. С другой стороны, о подобных командировках память сама выбирает только приятные воспоминания. Будь то гусь с котом, снайпер с соседнего блокпоста, на спор перестреливший высоковольтный провод, чем лишил электричества мурманских ОМОНовцев. Потом этого меткого стрелка, кстати, заставили лезть на столб и протягивать новый кабель. Да и о сослуживцах, разглядывая их веселые лица на фотографиях, поговорить куда приятнее.
После возвращения домой супруга настояла на увольнении из ОМОНа. Да и родившуюся в разлуке дочку нужно было воспитывать. Вдвоем! С Северным Кавказом Сергей покончил - перевелся в транспортную милицию. Тем не менее увлечение себе выбрал связанное с почти боевыми действиями - записался в поисковый отряд. На местах военной славы Заполярья познакомился с мужиками из военно-исторического клуба «Заполярный рубеж», посмотрел, как проводят они реконструкцию, и проникся идеей воссоздания боев прошлого.
- Как это часто бывает, в подобных клубах всегда избыток красноармейцев и жуткая нехватка немцев, - рассказывает о своем выборе Сергей. - Вот и я пришел с просьбой «возьмите меня в РККА». Да вот только в ряды советских солдат попасть не получилось - говорят, мол, из тебя отличный фриц получится, айда в немецкую секцию. Сначала одели, как говорится, в то, что было, а потом сам начал собирать потихоньку форму и даже как-то втянулся. Сейчас и не представляю себя в гимнастерке болотного цвета. Три года в клубе ношу на воротнике косые молнии и пока менять профиль не собираюсь.
