- Поисковое движение начиналось, когда наши сопки были белыми от непохороненных костей. Мы с Львом Журиным написали об этом в «Советскую культуру» в 1985 году, заявив о проблеме на весь Советский Союз, нас вызывали в обком, выговаривали. Но мы победили, и поисковое движение охватило всю страну. С тех пор прошло больше полувека, а трясет до сих пор, - говорит Михаил Орешета, руководитель Центра гражданского и патриотического воспитания. Его эмоциональное выступление прозвучало на недавней встрече поисковиков и ветеранов с депутатами областной думы, где обсуждались проблемы людей, посвятивших жизнь уплате долга. Долга большой страны перед ее павшими защитниками, тысячи которых до сих пор не преданы земле - спустя без малого 70 лет со дня Победы.
Памятник как самострой
Проблемы вокруг поискового движения существуют постоянно. И не только в нашей области. Поначалу добровольцы вовсе были вне закона, сродни черным копателям. Долгое время пробелы в федеральном законодательстве делали их правовой статус неоднозначным. На днях вступил в силу очередной федеральный закон, однако выяснилось, что он поставил новые вопросы.
В Заполярье тема поискового движения звучит по-особому. Дело в том, что именно у нас оно было рождено. Стараниями тех самых, ныне почетных граждан Мурманска, Льва Журина и Михаила Орешеты, в 1987 году обратившихся в ЦК партии, инициировавших первый Всесоюзный слет поисковиков.
С тех пор по всей стране усилиями добровольцев преданы земле десятки тысяч погибших. И, что не менее важно, установлены имена, возвращены из небытия пропавшие без вести, семьи нашли могилы отцов и дедов. В наших краях это около 20 тысяч бойцов и офицеров - две дивизии. А еще установлены сотни памятников, благоустроены могилы. К слову, и создание самого известного в области мемориального кладбища - комплекса Долина Славы - тоже их заслуга.
С одной стороны, увековечить память погибших - задача государственная, которая, по меткому выражению Михаила Орешеты, долгие годы решается без участия государства. С другой - это наше дело, каждого из нас, и в этом смысле очень правильно, что «паровозом» тут выступают добровольцы. Они не хотят перекладывать эту заботу на власть, они просят ее поддержки. И в первую очередь - не хотят быть вне закона. Но с этим сложно. Ведь даже иной установленный ими памятный знак с формальной точки зрения может быть объявлен обычным самостроем. А это, считай, правонарушение. Разрешить юридические казусы, помочь или хотя бы не мешать - этого требуют энтузиасты.
Не копает только ленивый
Разумеется, не все так однозначно. К поисковикам случаются претензии у правоохранительных органов. Так, по данным прокуратуры, за прошлый год было возбуждено два уголовных дела против представителей отрядов по фактам незаконного хранения оружия, найденного на местах боев. Разумеется, речь не о домашнем арсенале, а о личной коллекции, но все же. Каждый такой случай вызывает новую волну споров о том, все ли находки добровольцы передают в музеи или в полицию. Кроме того, на местах боев и впрямь зачастую можно увидеть факты вандализма и просто мародерства. Кто за них в ответе?
Константин Добровольский, долгое время возглавлявший координационный совет поисковых отрядов «Эхо войны» (взамен упраздненной структуры сейчас им создана аналогичная организация под названием «Долг», она проходит регистрацию в областном минюсте), сетует, что под маркой поисковиков нередко пытаются выступать черные копатели:
- Порой к нам рвутся те, кому просто хочется копать. Особенно их интересуют немецкие позиции. Встречаем места, где зачищено все до скального грунта, причем изъяты оружие, боеприпасы, все просто разграблено, а безымянные кости, пусть и останки немцев, попросту брошены. В итоге наша работа обрастает негативом. Посмотрите, что делается на Рыбачьем... Откуда приезжают эти люди, нам неведомо, там не копает только ленивый!
Отчасти с этой ситуацией было связано не раз выдвигавшееся требование облвоенкомата к поисковикам передавать в военкомат найденное оружие и регулярно отчитываться о работе. Однако, по словам много лет курировавшего работу добровольцев председателя регионального комитета по делам молодежи и взаимодействию с общественными организациями Леонида Мостового, это требование противоречит законодательству об общественных организациях, которое запрещает госорганам вмешиваться в их деятельность. А передача оружия возможна только в органы внутренних дел.
И, кстати, как правило, здесь вопросов нет - например, мурманский отряд «Норд» регулярно сообщает саперам УМВД о найденных боеприпасах. Об этом шла речь на недавней встрече поисковиков, представителей минобороны и правоохранительных структур под председательством Леонида Мостового. Впрочем, понятно, что все зависит от конкретных людей. Андрей Сизов, руководитель кандалакшского отряда «Верман», например, посетовал: при сдаче оружия кандалакшским полицейским столкнулся с бюрократией, проволочками и потерей времени.
- Осадок остался такой, что теперь, увидев оружие или боеприпасы, лучше мимо пройду, чем потащу в полицию, - в сердцах бросил Сизов. - А вот кто после меня это найдет и как использует - уже другой вопрос.
Счет на дни
То, что поисковикам нужно всячески содействовать, ни у кого из представителей власти сомнений не вызывает. Дело святое, безо всякой натяжки.
- Кто-то отпуск проводит на юге, а кто-то останки погибших находит и предает земле, - резюмирует Леонид Мостовой. Его ведомство с внесением изменений в федеральный закон, к слову, оказалось в странной ситуации. Закон не предусматривает участия органов власти субъекта Федерации в координации поискового дела, как это было раньше. Теперь разрешение на проведение поисковых работ муниципалитеты выдают лишь объединениям, уполномоченным на это подразделениями министерства обороны. Иными словами, отряды должны получить добро в военных комиссариатах. Но, как говорят в областном военкомате, никаких директив по этому поводу пока не было. И какова процедура этого самого наделения полномочиями на проведение поисковой работы, они не ведают.
То есть, чтобы следовать букве нового закона, требуется разработка неких дополнительных нормативных актов, регламента. А их пока нет. Между тем до начала поисковых работ остается всего ничего - по традиции сезон открывается после 9 мая.
- Но раз поисковая работа является уставной деятельностью отрядов, значит, они в любом случае вправе ее осуществлять? - задается резонным вопросом Леонид Мостовой. Его поддерживает погрануправление ФСБ, которое по ходатайству комитета готово согласовать проведение поисковых работ в погранзоне. Однако позиция прокуратуры иная: без соблюдения установленных законом процедур действия поисковиков вполне могут расценить как правонарушение. По этому поводу сотрудники прокуратуры еще будут проводить консультации и готовить разъяснения. Остается надеяться, что таковые не опоздают к началу сезона работ.
Со своей стороны комитет совместно с поисковыми объединениями намеревается предложить губернатору Марине Ковтун обратиться в Минобороны РФ с просьбой ускорить подготовку соответствующих нормативных актов и не затягивать с регламентом наделения отрядов полномочиями.
На очереди также внесение изменений в соответствующий закон Мурманской области, который нужно привести в соответствие с федеральным. Консультации по этому поводу с депутатами уже ведутся.
- Понятно, что закон будет рамочным, но жизненно необходимо прописать в нем возможность оказания финансовой помощи отрядам со стороны областного бюджета, - напоминает Леонид Мостовой.
Одного Алеши мало
- На наши 15 отрядов - а это 300 человек - в год выделяется 150 тысяч рублей, - называет цифру Лев Журин. - Это крохи.
- Мы не можем обеспечить ребят обмундированием, палатками, едой, металлоискателями, - перечисляет Михаил Орешета. И напоминает: из личных и спонсорских средств отряды не только благоустраивают захоронения, но и устанавливают памятники. Константин Добровольский на встрече с депутатами перечислил лишь некоторые: достойный памятник экипажу Николая Столбова (вместо фанерки с надписью «Слава Северному флоту»), подводнику Павлу Егорову, мемориал на месте подвига Василия Киселева - первого Героя Советского Союза на Северном флоте, Аллея Героев в Полярном...
- Людям мало Алеши и Долины Славы, им нужна могила деда! - восклицает Орешета. - Что мы скажем пацану, у которого дед погиб в 10-й гвардейской дивизии, а он видит на месте кладбища свалку? Приезжали три брата из Кабардино-Балкарии, внуки сержанта Жамбары, погибшего у нас. У них в селе улица его имени, школа его имени, им в военкомате дали координаты захоронения. Приехали, а могилы нет. Они плакали. Говорили: «Что мы скажем землякам?!»
- Посмотрите на немецкое кладбище в Печенге, - подхватывает Добровольский. - Дорожки почищены, трава подстрижена. А теперь сравните с нашей Долиной Славы, где зимой снег не чистят, а летом траву не косят... Раньше пробитые каски у каждой могилы лежали, а сейчас они в помойке валяются вместе с пожухлыми венками. Элементарных туалетов не могут там установить, а ведь тысячи людей приезжают. Позор!
Наши союзники заботятся о могилах воинов так: комиссия по воинским захоронениям, объединившая несколько стран под эгидой Великобритании, с 1917 года увековечила память 1 690 000 погибших в двух мировых войнах, как воинов, так и гражданского населения. В 150 странах мира ею благоустроено 2 500 воинских кладбищ, 23 000 единичных могил, более 200 памятников.
Это у них. А что у нас? А мы до сих пор не знаем точного числа погибших в Великую Отечественную. Вдумайтесь, мы не знаем, скольких потеряли. Не то что поименно... В такой ситуации меряться полномочиями и вести многостраничную чиновничью переписку, согласитесь, как-то неуместно. Некрасиво. Может быть, пора перестать кивать друг на друга и просто взять и сделать?
«Мурманский вестник» следит за этой темой давно и пристально, нередко мы получаем читательские отклики, подчас весьма полемичные, резкие. Не страдают дефицитом эмоций и публичные выступления по этому поводу. В данном случае градус споров понятен - слишком болезненная тема, для каждого важная. Более того, в многочисленных выступлениях немало вполне конкретных предложений, причем многие из них были высказаны на страницах нашей газеты. Воплотить хоть часть из них - значит уже сделать многое.
Например, обнародовать электронную карту воинских захоронений, которая есть в министерстве обороны, и, используя паспорта, составленные региональным военкоматом, в сотрудничестве с муниципалитетами привести в порядок существующие в нашей области воинские захоронения (их 264), а затем и контролировать их состояние. Создать наконец сводную базу данных о погибших, пропавших без вести и захороненных в Заполярье. Сверить данные преданных земле воинов с архивными документами. Привлечь в рамках социальных программ средства крупных собственников к обеспечению поисковой работы, такой опыт есть, деньги выделять под конкретные проекты готовы. Возможно, есть смысл пойти по этому пути, и, напомнив бизнесу о социальной ответственности, действительно всем миром привести в порядок заброшенные захоронения.
Думается, во многом помогло бы создание некоего координационного совета при губернаторе области, куда бы вошли все заинтересованные стороны, включая ветеранов, поисковиков, правоохранителей, историков. Коль скоро каждый новый поворот проблемы вскрывает новые трудности, решать ее действительно надо гласно и сообща, всем миром.
