Они постарели, не увидев, как мужают сыновья. Мальчиков нет уже четверть века, а то и больше, очередную награду они получили посмертно. Вчера в мурманском реабилитационном центре инвалидов войны юбилейные медали «В память 25-летия окончания боевых действий в Афганистане» вручали мамам тех, кто не вернулся из боя.
На стене - десятки портретов. Годы жизни под фото совсем коротенькие, обрываются на восемнадцати-двадцати годах.
- Вот Андрюшенька мой, сынок, - шепчет Антонина Решетникова. - Два ордена Красной Звезды у него, один при жизни получил, другой посмертно. Мальчик был хороший, служил честно. Командиром БТР. Поехали сопровождать грузы, туда прошли хорошо, а оттуда попали в засаду.
Разные судьбы, похожие смерти - дети пожилых женщин, собравшихся вчера за поминальным столом, погибли на чужой земле. Да и те, кто вернулся из боя, те, кто выжил - ветераны, которым также вручали юбилейные медали, так и не залечили афганской раны.
Недаром «афганцев» называют советским «потерянным поколением». Далеко не все смирились со странным итогом девяти лет, что советские интернационалисты отдавали свои жизни за Родину в чужой стране.
С одной стороны, долгожданный вывод войск, остановивший страшный конвейер, которым доставляли на родную землю бесконечный «цинк», был праздником. С другой, сдавать позиции, оставляя невыигранную и непроигранную войну, для русского солдата непривычно.
- Гибель ваших детей - страшная цена ошибок политиков, - признал военный комиссар области Владимир Соловей, выступая на торжественном собрании. - 15 тысяч советских солдат погибли там, выполняя долг. Казалось бы, это цена мирной жизни в Афганистане. Но она и поныне не наступила там.
Редко военные говорят не языком приказа, а признавая ошибки. Но разве можно иначе обращаться к тем, кто потерял детей на чужой войне?
- Те, кто остался жив, те, кто вернулся, те, кого, погибая, спасали ваши сыновья, - они тоже вам теперь как дети, - сказал военком. Глядя, как встречают пожилых женщин давно возмужавшие и даже постаревшие сослуживцы их погибших мальчишек, думалось о том же. Бережно, как собственных мам и бабушек, поддерживали и с искренней, сыновьей нежностью целовали. У них и правда теперь одна семья на всех.
Вы стали богаче после той войны только опытом и боевым братством, но, увы, чему еще может позавидовать в вашей судьбе тот, кто не воевал? - продолжил комиссар, обращаясь к ветеранам-«афганцам».
Та война, как и многие другие, что вело наше Отечество в новейшей истории, была страшна не только кровью, но и завесой лжи. Как же важно, что хоть спустя четверть века мы начали говорить о ней правду. И о тех, кто погиб, и о тех, кто выжил, и о сотнях мальчишек, что до сих пор числятся пропавшими без вести в Афгане. Добровольные общества однополчан в последние годы предприняли несколько экспедиций туда и нашли несколько десятков - живыми!
Кого-то раненного выходили местные, кто-то сбежал из плена, спасся - но так и не добрался до родины, которая его не искала. Прижились и ассимилировались, а то и приняли ислам, создали семьи. И сейчас, спустя 25 лет, найдя своих родных, им тяжело по-новому начинать жить и вновь будить воспоминания.
У Виталия Казаченко на часах до сих пор афганское время.
- У нас сейчас без десяти одиннадцать, значит, у них пятнадцать минут четвертого, - глядит он на двойной циферблат. В армию мурманчанина призвали в октябре восьмидесятого, из Питера, где молодой человек учился.
- 10 октября призвали, а 26 декабря попал я в Афганистан, откуда вышел 16 декабря 1982 года - без десяти дней два года получается, - говорит Казаченко.
Военная специальность у него особая - сапер. Это люди непростые, самые незаменимые. Всегда впереди. Всегда там, где горячо. Виталий рассказывает: враг был подготовлен отменно и весьма изощрен.
Доводилось обезвреживать, например, мины, закамуфлированные под полено, а внутри - нет, не взрывчатка, а контакты. Навалится сверху гусеница БТР, контакты замыкаются, и рядом раздается взрыв. Были и «антенные» мины - что-то вроде чеченских растяжек, только смертоносный провод протянут не по земле, где его заметит инженерная разведка, а на высоте. БТР задевает его антенной - и снова смерть. Такие устройства Виталий снимал не раз, за что и награжден редкой медалью «За разминирование».
А еще вспоминает северянин покрытый полуметровым слоем едкой пыли полигон рядом с расположением их роты. Говорит, на нем - виданное ли дело - даже клинило «калашников». А еще - как Новый, 1982-й, год праздновали там. Дважды праздновали: сначала те, кто был свободен, а потом те, кто с наряда сменился. И письма из дома читали, которые ходили исправно. Как-то, когда саперы ушли в горы аж на месяц, почту туда даже вертолетом доставили...
Мурманчанин говорит - с местным населением у его полка отношения сложились самые лучшие. И потерь было сравнительно немного. Вот только вражеские школы минеров и снайперов, расположенные под Гератом, уничтожить так и не удалось, как ни равняли их с землей обстрелы, но каждый раз «курсы» возрождались вновь, готовя убийц. И наши снова утюжили лагеря подрывников. И так до бесконечности.
- Когда выводили войска, для всех нас был праздник, - делится Виталий. - Нам там делать уже нечего было. Хотя знаете - а сделали-то немало.
