Кирилл КРУПЕНИН, служил в 2009-2010 годах в морской пехоте:

- Первые дни и присяга. На гражданке ведь все другое, пришлось привыкать к новым условиям: распорядку, еде, одинаковым лысым головам. Ежеутренние пробежки для многих стали испытанием. Хорошо, я парень спортивный, мне зарядка давалась легко. А вот ходить строем, оказывается, не так и просто.

До сих пор не могу смотреть на перловку. Поэтому посылки из дома ждали с огромным нетерпением, все съедобное уничтожалось со скоростью звука, ничего не залеживалось! Родители присылали нам конфеты, пряники, печенье. Старались делить вкусности по-братски. Хотя, конечно, были и такие, которые утаивали какую-нибудь сладость и ели потом под подушкой. Таких не любили и считали крысами.

Владимир Алексеевич, в 1968 году служил в Германии, во Франкфурте-на-Одере:

- Самое яркое воспоминание о службе - отпуск, мы с сослуживцем поехали домой на октябрьские праздники. Хотя и о Германии есть что вспомнить. Было все не такое, как в Советском Союзе: форма полушерстяная, сапоги яловые, а на родине - хлопчатобумажная одежда и кирзовая обувь. Несколько раз мы ездили на экскурсии. Побывали в Берлине, Потсдаме. Немцы сами приводили в порядок территорию около своих домов, там не было ни соринки, даже в пять утра.

Запомнился потсдамский парк Сан-Суси, в нем каждый кустик подрезан, причем не просто так, а в форме белочки, зайчика. У нас о подобном в то время и не слышали. Немцы относились к русским солдатам очень хорошо. Если понимали наш язык, всегда отвечали. Помню, как-то работали у одного местного жителя, помогали ему. Он целый день нас кормил, жарил вкуснейших карпов. Мы даже в часть на обед не ходили.

Алексей ИВОВИЧ, в 1993 году служил в морской авиации:

- Я попал в автороту, нашей задачей было обслуживание машин. Самые яркие воспоминания связаны, наверное, с кухней. Наряды на камбуз были всегда веселые. Идет целая рота: одни помогают повару, другие следят за порядком в помещении, третьи моют посуду. Про чистку картошки знают все, но не многие сталкиваются с этим на практике. У нас на вечер надо было начистить короб картофеля, это 300 килограммов.

Сначала к этой работе приступали человек шесть, не успевали, и тогда подключалась вся рота! Если говорить о блюдах, до сих пор не могу спокойно слышать слово «бигус», а уж тем более есть его. В армии у нас его готовили из капусты, квашенной, наверное, еще до Великой Отечественной войны, с добавлением каких-то костей. И такое «угощение» - каждый день. Правда, по субботам давали что-то типа омлета.

Сергей ЧЕБАТУРИН, годы службы 1986-1987, Краснознаменная подводная лодка-музей К-21:

- В начале перестройки на К-21 был экипаж: четыре матроса и два мичмана, которые смотрели за порядком, проводили экскурсии, чистили и красили 100-метровую субмарину. Больше всего запомнился один случай. Есть такая морская поговорка: «Если в 8.00 флаг и гюйс не подняты, значит, в 8.01 наступает конец света». Полярная ночь. Гюйс-шток находится на самом-самом носу. Палуба обледенела. Сильный ветер. За пять минут до подъема флага вся эскадра взрывается разноголосыми горнами. Подхожу к гюйс-штоку и вижу, что фал, вечером старательно закрепленный на своем законном месте, распущен и один из крючков, за который цепляется гюйс, находится на самом верху, примерно на трехметровой высоте.

Спустить его оттуда можно, только если залезть на самый верх. Внизу, метрах в восьми, не очень ласково плещут волны, но, памятуя о возможном конце света, беру свернутый гюйс под мышку, лезу наверх по голому металлическому шесту.

И все же удалось схватить крючок и вернуть его в естественное положение, прицепить петли крепостного флага и поднять его по всем сигналам.

Александр МИХАЙЛОВ, годы службы 1985-1987, войска управления государственной безопасности:

- Нас увезли из учебки, не сказав, куда и зачем. Самое сильное впечатление - первый день, точнее ночь. Был февраль, нас в темноте выгрузили в степи. Вокруг - пустота.

Первым делом пришлось ставить палатки с печками внутри, чтобы можно было переночевать, все-таки зима на дворе. Вообще, в степи не очень приятно: ветер и мороз. И никаких ориентиров.

Если пойдешь в какую-нибудь сторону метров на сто, обратно дорогу уже вряд ли найдешь. Ближайший город от нашей части находился в 60 километрах - Первомайск.

Наутро оказалось, что недалеко от нас расположились военные строители, они возводили ракетную часть. Теоретически мы должны были обеспечивать охрану объекта государственной важности, а на практике пришлось строить бараки.

Мне повезло: перед армией я уже начал учиться в институте, и меня сделали чем-то вроде архивариуса, я следил за документами. Так что за полтора года службы ни разу даже лопату не кинул.

Еще интересно: территорию, на которой мы располагались, огородили колючим забором и повесили табличку: «Метеостанция». Хотя всем было понятно, что за метеорологи там живут. Сейчас на месте моей службы музей - видел в Интернете. Это же была огромная часть: шахты, ракетные установки...

Екатерина АНДРЕЕВА