Узнав об этом легендарном человеке, я сразу решил: должен найти его. Тем более что последний свидетель тех героических событий оказался нашим земляком.

Михаил Георгиевич Пашев родился 5 сентября 1918 года в Плесецком районе Архангельской губернии. Учился на радиста в Архангельском морском пароходстве, по окончании был направлен на службу на Северный флот, на ледокольный пароход «Семен Дежнев», который с началом Великой Отечественной войны был переоборудован в сторожевой корабль и стал именоваться СКР-19.

- День 27 августа 1942 года врезался в мою память на всю оставшуюся жизнь, - рассказывает Михаил Георгиевич. - Мне было тогда 23 года. Мальчишка совсем. Были получены отрывистые сообщения от радиста парохода «Александр Сибиряков»: пароход подвергся нападению немецкого крейсера. Все на Диксоне начали готовиться к обороне. Около часа ночи 27 августа с наблюдательного поста дежурный Нового Диксона, следящий за морем, разглядел в туманной дымке большой и явно военный корабль. Это был немецкий «карманный» линкор «Адмирал Шеер». Дежурный тотчас позвонил в штаб морских операций. Немедленно была объявлена тревога. Проводной связи острова с портом тогда еще не было. О подходе вражеского корабля в порт сообщили по радио. На наш СКР-19 прибежал из порта посыльный с приказом отойти от причала и уйти вглубь бухты Диксон.

- А кроме вашего корабля были еще суда в порту?

- В это время у Диксона стояли три судна: наш «Дежнев», «Революционер», груженный пиломатериалами, и «Кара», на борту которой находилось около 200 тонн аммонала.

- А какое было вооружение на «Дежневе»?

- Четыре орудия калибра 76 мм, четыре - 45 мм и крупнокалиберные пулеметы.

- Кто командовал кораблем?

- Старший лейтенант Гидулянов Александр Семенович, но на момент тревоги его на борту не было, они вместе с военкомом Северного отряда Беломорской военной флотилии выехали на катере на рекогносцировку удобного места для установки 130-миллиметровых орудий. Поэтому за капитана остался старший помощник капитана старший лейтенант Кротов Сергей Александрович.

От сигнальщиков поступил громкий доклад о том, что в районе бухты Хеймен показался крупный корабль. Я находился в башенке наверху, поэтому хорошо различал очертания стройного и необыкновенно большого корабля. Наш артиллерист лейтенант Степин ждал приказа открыть огонь, но Кротов выжидал. Дистанция была слишком большой, наши орудия не могли причинить вреда тяжелому крейсеру.

Корабль обошел часть острова Старый Диксон и остановился в проливе Вега.

- Сигнальщики! Запросите опознавательные! - слышим мы команду.

Хлопают створки прожектора. Мне думается, что запрос опознавательных - дело чисто формальное. Что перед нами враг, никто не сомневается. Может быть, старпом хочет выиграть еще несколько минут для сближения с врагом?

Едва наш прожектор перестает мигать, как на борту рейдера сверкает яркая вспышка. Спустя несколько секунд до нас докатывается гром залпа, и по носу «Дежнева» встают три высоких фонтана от врезавшихся в воду снарядов.

А Кротов командует:

- Открыть огонь! Оповестить базу о прорыве рейдера в гавань. Оповещение - открытым текстом.

- Огонь! - как бы обрадовавшись, что пришла пора его действий, кричит лейтенант Степин.

И сразу же в ушах звенит от резкого удара звуковой волны: наши пушки дают залп.

Артиллерия била по врагу буквально без перерыва. Конечно, снаряды наших орудий не могли причинить большого вреда корпусу крейсера, прикрытому броней, но попадания в палубные надстройки ему были явно неприятны. Сигнальщики доложили: наши снаряды попали в район фок-мачты «Шеера», на юте пожар.

Тут я ощущаю тяжелые удары, которые потрясают корпус корабля. Было ясно, что враг хорошо пристрелялся и ведет ураганный прицельный огонь. Замечаю, что «Дежнев» идет с большим креном. Значит, борт у него пробит и вода поступает в трюм. Стало по-настоящему страшно.

Очередной взрыв, снаряд небольшого калибра попал в штурманскую рубку. Больше всего пострадал старший лейтенант Кротов. Осколками ему перебило ногу и руку. Но капитанский мостик он не покинул. Он не мог стоять и буквально висел на поручнях мостика. Так и отдавал приказы, пока его не сменил командир Гидулянов, возвратившийся с берега. Затем наш сторожевик, умело маневрируя, выставив дымовую завесу, двинулся поперек курса крейсера в бухту Самолетная, где он мог бы выйти из-под огня тяжелых орудий. Но далеко «Дежнев» уйти не смог - немцы в течение нескольких минут сумели сделать несколько прямых попаданий в корабль 150-миллиметровыми снарядами.

СКР-19 тем временем продолжал двигаться вглубь бухты и вскоре зашел за мыс острова, выйдя таким образом из-под обстрела. Положение судна было угрожающим: сквозные пробоины имелись у самой ватерлинии. Команда подняла на мачте СКР-19 сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь». Тогда командир корабля Гидулянов решил посадить судно на грунт и тем самым спас его от затопления. Поставленная дымовая завеса хотя и не закрыла порт совсем, но значительно усложнила условия обстрела.

Только чудом ни один снаряд не попал в «Кару», стоявшую в порту с грузом аммонала. Если бы сдетонировала взрывчатка «Кары», от порта и от Диксона, скорее всего, ничего бы не осталось. Шутка ли - более двухсот тонн аммонала!..

И тут нам помогла береговая батарея под командованием лейтенанта Николая Корнякова. Только через два дня мне и другим дежневцам станет известно, как складывались события на острове и в порту во время нападения фашистского пирата. Командир батареи заранее подготовил исходные данные для стрельбы, наметил ориентиры. Перед боем лейтенант Корняков призвал краснофлотцев с честью постоять за советскую землю. И вот подана команда на открытие огня. Командир орудия Иван Сауляк произвел выстрел. Орудие подпрыгнуло и резко подалось назад - сошники плохо держали его на деревянном причале. Корняков махнул рукой артиллеристам и портовикам, чтобы те возвратили орудие на место. Тяжелая стальная махина с большим трудом поддалась их усилиям. Снова выстрел и такой же резкий откат.

В дальнейшем для возвращения орудия на исходную позицию батарейцы использовали находившийся на причале трактор. Темп стрельбы возрос. Артиллерийский наблюдатель Владимир Нечепуренко точно засекал падение снарядов, и это позволяло лейтенанту корректировать стрельбу. Тот же Нечепуренко после нескольких выстрелов радостно крикнул:

- Попадание в корму вражеского корабля!

- Огонь! - командовал Корняков, не обращая внимания на то, что все ближе и ближе рвутся вражеские снаряды. Осколком был ранен Иван Сауляк. Сделав перевязку, он снова занял свое место у орудия.

Артиллеристы отметили еще одно попадание в крейсер. И все же для них было несколько неожиданным, когда вражеский корабль повернул на обратный курс. В тот час ни лейтенант Корняков, ни другие батарейцы не могли с полной ясностью оценить, какое великое дело они сделали для Диксона. Только после войны из признаний командира «Адмирала Шеера» Меендсен-Болькена станет известно, что меткий огонь береговой батареи, о существовании которой они не знали, более всего испугал фашистов. Именно поэтому командир крейсера отказался от прорыва в гавань и от высадки находившегося в полной готовности десанта из 180 автоматчиков. Они ведь планировали захватить важные материалы о ледовой обстановке, секретные коды, пленных, также поджечь угольные склады, уничтожить радиостанцию и прервать радиосвязь.

- Были погибшие среди экипажа СКР-19?

- Да, дорогой ценой досталась нам эта победа. Более двадцати человек были ранены, смертью храбрых пали семь моряков-североморцев из экипажа «Дежнева».

28 августа, на другой день после боя с крейсером «Адмирал Шеер», мы проводили в последний путь своих товарищей, сраженных на «Дежневе» осколками вражеских снарядов. В каменистой мерзлой земле Диксона взрывом отрыли братскую могилу…

Александр ОБОИМОВ, газета «Правда Севера».