Он был природный ас, как говорят в таких случаях - от Бога. Об этом свидетельствуют цифры: 25 побед личных и 14 в группе. Это менее чем за год боев. И какой год! Начальный, самый сложный и для наших летчиков год войны, когда враг имел превосходство в воздухе и каждый вылет означал тяжелейшее противоборство с опытными, вышколенными асами люфтваффе. Конечно, это в значительной степени было время горьких потерь. Но одновременно - и время побед, которые вопреки всем обстоятельствам добывали такие воины, как Борис Сафонов. Добывали летчики, моряки, танкисты, пехотинцы, артиллеристы - каждый на своем месте.

Судьба... Как говорил мне несколько лет назад сын легендарного аса Игорь Борисович Сафонов, его отцу повезло: незадолго до войны, в декабре 39-го, перевели из Белоруссии на Север, в ВВС Северного флота. Останься в Белоруссии, возможно, раскрыться, «встать на крыло» не успел бы - сгинул в первую же неделю огненной карусели, что закрутилась там с началом войны. А в Заполярье события развивались не столь стремительно, вступление в войну шло постепенно.

Надо помнить, что боевого опыта у Бориса Сафонова тогда еще не было - не воевал ни в финскую, ни на Халхин-Голе. По семейной легенде, собирался в 38-м ехать сражаться с фашистами в Испанию, даже костюм купил на западный манер - для конспирации. Но в этот момент наше правительство в силу внешнеполитических причин решило отозвать оттуда добровольцев.

Да, реального боевого опыта не было. Однако первая победа не заставила себя долго ждать: уже на третий день войны, 24 июня, Сафонов сбил «Хейнкель-111», участвовавший в налете на тогдашнюю базу Северного флота - Полярное (ныне город Полярный). До конца лета совершил 130 боевых вылетов, провел 32 воздушных боя и лично сбил 11 самолетов врага. Итог - первая Золотая Звезда Героя, которой его наградили 16 сентября.

Честно признаюсь, не слишком мне верится в то, что немецкие пилоты между собой отмечали появление Сафонова в воздухе - мол, надо быть осмотрительней. Скорее всего, это миф, возникший на волне успеха. Однако миф мифом, но ведь и успех был! Несомненный. В чем его причина?

- Он был прекрасный охотник и рыболов, - спокойно и вдумчиво объяснял мне в свое время сын прославленного летчика. - Великолепно стрелял навскидку с обеих рук. Причем не ради пустой забавы этим занимался. Подходил к этому делу как крестьянин, как добытчик. С пустыми руками, как мама рассказывала, никогда не возвращался. Расценивал охоту и рыбалку не как хобби, но как промысел. Охотником был страстным, капитальным.

Однажды мама попросила его взять ее с собой - интересно же, где муж пропадает массу свободного времени, что его туда влечет. И вот рассказывает: «Впереди идет собака Смоль, за ней - Боря, потом - я. Зверь останавливается, Боря - тоже. Я смотрю по сторонам и вижу птичку. И такой меня охватил азарт, что я с криком: «Боря, стреляй!», обгоняя мужа и собаку, бросаюсь ловить эту птаху руками. Больше меня на охоту не брали...» Качества, необходимые и рыбаку, и охотнику: терпение, внимательность, мгновенная реакция. Физическая и психологическая выносливость. Способность в меняющейся ситуации быстро принять решение. Кроме того, это и умение вычислить возможное поведение потенциальной добычи. Как видим, это как раз таки те качества, что нужны и боевому летчику. Особенно истребителю.

Борис Сафонов и его семья жили на улице, которая ныне носит его имя, жили в доме, на котором сейчас мемориальная доска. Именно в этой квартире Борис Феоктистович преподал своему пятилетнему сыну первый урок обращения с оружием. И связано это было опять-таки с охотой.

- Отец постоянно пропадал на службе, - вспоминал Игорь Борисович, - видел я его мало - обычная судьба детей военного: отец уходит на работу, когда ребенок еще спит, приходит - уже спит. Однажды он готовился к охоте - снаряжал патронташ. Каким-то образом я уволок у него один охотничий патрон. Хорошо, что тот оказался в бронзовой гильзе, - потому что я наступил на патрон ногой и начал кататься на нем по полу. Отец в семье был очень мягким человеком. Но тогда он мне сразу дал понять, что с оружием нужно обращаться почтительно, хотя меня не били, не наказывали, никто на меня не кричал...Что еще? Еще он меня на велосипеде катал. Это было летом 41-го и происходило в том месте, где сейчас улица Душенова: там была тогда какая-то умопомрачительная по крутизне и извилистости горка. И вот мы: он - за рулем, я - впереди, на раме велосипеда, с этой кручи неслись.

Интересно, что Игорь Сафонов в той нашей беседе отмечал, что отец скорее всего не стал бы летчиком до революции, при царе-батюшке. Почему? Очень просто. Мать - из крестьян, отец - рабочий, к тому же его не стало, когда Борис был ребенком.

- Итак, сирота, пик карьеры которого - слесарь в паровозном депо. В 30-е же был создан механизм - Осоавиахим, который уводил молодежь с улицы - на самолеты. Именно эта отлаженная система и позволила отцу стать летчиком...

Закалка у Сафонова, кстати, рабочая была: учился в Тульском паровозоремонтном ремесленном училище. Параллельно занимался в планерной школе, затем окончил Качинское авиационное училище. Отметим для себя еще два качества, необходимые, чтобы добиться успеха, - трудолюбие и умение учиться.

Во многом именно благодаря Борису Сафонову и летчикам его эскадрильи нашей морской авиации удалось освоить английские «Харрикейны» - самолеты не самые новые, но очень нас выручившие тогда, осенью сорок первого, особенно когда пошли союзные конвои и бомбежки Мурманска стали системой.

С октября 41-го он, уже майор, стал командиром 78-го истребительного полка, затем с марта 42-го - 2-го гвардейского истребительного. Росло и число побед. При этом, пусть и меньше, но летать Сафонов продолжал. Последний - 224-й боевой вылет, из которого он не вернулся, состоялся 30 мая 1942-го - на прикрытие каравана PQ-16: его «Киттихаук» рухнул в море, как предполагается, из-за отказа или повреждения двигателя - точно это неизвестно.

Через полвека после гибели появились работы, авторы которых пытаются уточнить число одержанных Сафоновым побед, зафиксированное в горячке боев. Мол, на самом деле личных было не 25, а 20, групповых же - 5. Но оставим эти дискуссии исследователям. И 20 - цифра блестящая, особенно если вспомнить, что воевать ему выпало всего десять месяцев. И, главное, ни у кого не поворачивается язык оспорить то, что он был исключительным асом.

Когда Сафонов улетал в свой последний полет, он уже был представлен ко второй Золотой Звезде, но указ подписали лишь через две недели. Первый дважды Герой великой войны, ее крылатая легенда...

- Был человек, современный летчик, к которому я относился с огромным уважением, - сказал мне напоследок Игорь Сафонов. - Это Тимур Автандилович Апакидзе. В поведении, подходе к делу, в целом к авиации и даже в какой-то степени в судьбе у него было много общего с отцом. Мне кажется, что Апакидзе мог стать Сафоновым, если бы жил в 30-е, а Сафонов мог стать Апакидзе, окажись он в нашем времени.

Дмитрий КОРЖОВ