Алексей Витаков - фигура в российской творческой среде известная. Автор многих книг стихов и прозы, музыкальных альбомов, лауреат ряда престижных премий, создатель одной из крупнейших в стране сети литературных фестивалей, а последние годы - художественных, директор центрального в стране фестиваля авторской песни «Покровский собор» (16+), проходящего на Красной площади. Несмотря на долгую жизнь в Москве, он по-прежнему любит Север, где родился, и каждый год приезжает в Мурманск на фестиваль «Капитан Грэй» (12+), к которому имеет самое непосредственное отношение. После недавно прошедшего очередного «Грэя» мы пообщались с Алексеем Иольевичем.
- Алексей, этот визит в Мурманск уже, наверно, тридцатый или около того. А когда состоялось знакомство с краем?
- Первый раз приезжал в 2009 году с концертами. Были прекрасные выступления в Мурманске, Североморске, Апатитах, Оленегорске. Организовали те, кто позже создавали фестиваль «Капитан Грэй» - бард Елена Фомина, директор оленегорского центра культуры Светлана Чемоданова, поэт Михаил Зверев. Были прекрасные гастроли. Очень понравилось, и я вышел с предложением сделать фестиваль, Светлана Чемоданова поддержала, так и появился «Капитан Грэй».
Конечно, первый фестиваль был наподобие народной сходки. Нас собралось человек десять в Оленегорске, жили все в одной комнате, а было 20 конкурсантов. Тем не менее заключительный концерт прошел успешно, театрализованно. Сейчас, конечно, фестиваль совершенно иной - это уже зрелый профессиональный проект, считаю, один из лучших в стране. Уровень конкурсантов и обсуждений очень высокий - без дураков, без поблажек, настоящий разговор о литературе.
- Может, Мурманский край близок, потому что сам с Севера…
- Да, я родился в Республике Коми. И даже когда родители переехали в Рыбинск, все равно каждое лето ездил к бабушке. Мне страшно не понравился пионерский лагерь, когда в нем побывал. Мне нужна воля, тайга, пусть и с комарами - ложишься и встаешь, во сколько хочешь, ешь, когда и сколько хочешь. И читаешь до отвала. Моя тетя была директором библиотеки в поселке, и за лето я проглатывал множество книг.
- Писатель должен много читать?
- Конечно. Особенно в юные годы, набирать багаж.
- Сейчас молодые писатели читают?
- Мне кажется, намного меньше, чем раньше, в советское время. И еще они, современные авторы и читатели, подыспорчены сетевыми сочинениями, как прозой, так и поэзией. Там нет фильтров в виде редактуры. Люди читают все подряд, а хорошо ли это - вопрос. Я бы советовал читать уже признанную литературу, выбранную временем. Понятно, что не все выбрало время, что-то осталось в тени. Но все-таки общий уровень качества такой литературы несравним с сетевыми сочинениями.
- С чего началось собственное творчество?
- Начинал со стихов, лет с семи. Тогда, конечно, это была игра, сначала неосознанная. Но потом понял, что так и надо было, голова привыкала к ритмам, звукам, включалась поэтическая интуиция. А в 17 лет уже осознанные вещи стали получаться. Некоторые до сих пор живут, пою их. Например, песня «Тролль», ее спрашивают до сих пор на концертах, а ей уже 40 лет!
- А Литинститут был уже во взрослой жизни?
- Литинститут был достаточно поздно. Я сначала поступал на заочное, а потом перевелся на Высшие литературные курсы - когда узнал, что Юрий Поликарпович Кузнецов набирает группу. Специально к нему пошел. Потому что два года на этих курсах ценнее, чем пять лет заочного обучения. И абсолютно не пожалел. Сильнее всего запомнился у него разбор моих стихов, когда меня очень жестко разобрали. Получилась такая история. Журнал «Дружба народов» опубликовал большую подборку моих стихотворений и меня же выдвинул на соискание премии «Антибукер». А Кузнецов тоже подавался на премию. И не попал в шорт-лист. А я попал. Это ни о чем не говорит (смеется). Понятно, что он великий поэт, а жюри есть жюри, и есть личное отношение к поэту. И он, чтобы я так сильно нос не задирал, устроил мне жесткий разбор творчества, после которого я чуть не забрал документы из Литинститута. Но он же меня и удержал от ухода.
- Насколько сегодня литература в стране жива?
- Фестивалей проходят значительно больше, чем в 90-е и нулевые. Тогда мы собирались каким-то узким кружком, пили паленую водку, ели домашние помидоры руками из банки и считали, что мы самые счастливые люди. Таких прекрасных проектов, как сейчас, как тот же «Грэй», не было. Но тем не менее хочу сказать, что не всегда отменная организация является рецептом появления такой же литературы. Бывают очень хорошие фестивали, и там крепкий средний уровень. А гениев нет. Но поживем - увидим. То, что к литературе сейчас нормальное отношение, намного лучше, чем было, это точно. Писатели уже не считаются маргиналами. Во всяком случае не во всех регионах. Раньше от них пытались все избавиться.
- Что нужно, чтобы появлялись большие писатели, поэты? Последним, наверно, Борис Рыжий был?
- Ну, в то время были и другие большие авторы - Кузнецов, Устинов. Конечно, они кто постарше, кто помоложе, но время одно. Дело в том, что когда-то литература была, как сейчас говорят, мейнстримом, и ее поднимали, в нее вкладывались. Не просто так Союз писателей СССР существовал. Это была единственная такая творческая организация во всем мире. Нет же союза писателей Англии или Франции. А у нас был. Писателей поддерживали, была мода на них. Эстрадные поэты собирали стадионы, писатели более тонкие, с более тонкой лирикой, печатались много, существовали литературные журналы с огромными тиражами. А потом литература ушла из мейнстрима. И кто в этом виноват, тот и угробил литературу. Сейчас надо, конечно, очень серьезно, системно над этим работать. Если литература вернется в центр внимания, как и авторская песня, то, конечно, поднимется в качестве, появятся новые большие писатели. Хотя и сейчас есть очень сильные. Все-таки литературный процесс существует независимо от ситуации. Но это обязательно должна быть государственная политика. Знаю, что президент поддерживает литературу и авторскую песню. Каждый раз на «Покровский собор» мы получаем обращение Путина к участникам, именно каждый. Чувствуем, что он смотрит за нами - в хорошем смысле: интересуется. И участников у нас очень много. На сегодня уже больше четырех тысяч заявок! Сейчас ни один рок-музыкант столько публики не соберет, сколько у нас заявок.
- До мурманского фестиваля уже был всероссийский форум «Осиянное слово» (16+), частью которого и стал «Грэй». Как он появился?
- В 2004 году я вышел на совет ректоров Москвы с предложением создать литературный проект для студентов непрофильных вузов. То есть для физиков-лириков. Поскольку сам третий год работал в Московском институте радиотехники, электроники и автоматики, вел литературное творчество. И меня поддержали, в том числе мой институт поддержал, стали выделять какие-то небольшие средства. Так появилось «Осиянное слово» - название взято как аллюзия на строчку из знаменитого стихотворения Николая Гумилева: «И только слово было осиянным». И «Осиянка», как потом прозвали форум в народе, очень успешно 15 лет просуществовала. Форум сразу стал межвузовским, межрегиональным. Были ребята из Белоруссии и тогда еще с Украины - дружили, общались. Было более десяти филиалов-фестивалей по стране: «Господин ветер» (12+) как отборочный этап в Московской области, «Осень в Тамани» (12+) для южных регионов, следом «Капитан Грэй» в Заполярье, появился фестиваль «Рубикон» (6+) для Северо-Западного региона, который потом стал «Переправой» (12+), позже присоединился «Солнцеворот» (12+), другие. Сейчас у «Осиянки» небольшой перерыв образовался. Но, думаю, пройдет время, жизнь вернется в нормальное русло - и вернется «Осиянка».
- Ты много выступаешь в горячих точках…
- На Донбассе был, делал там литературный проект, который тоже был частью «Осиянки». Фестиваль назывался «Послушайте!» (12+). К сожалению, только один раз провели. И выступал там. И даже в район Зайцево ездил. Это сейчас называется ленточкой, а тогда называлось передком.
В Сирию приезжал в 2018 году. Роман Филипов, летчик-герой, тогда был в зале на моем выступлении. Он через четыре дня после моего отъезда погиб... Там был удивительный момент. Я отыграл первое отделение, а после меня выступала музыкальная команда. Очень классные музыканты, которые играли всю классику рока и блюза от «Лед Зеппелин» до «Раммштайна», блестяще, нота в ноту. А полтысячи военных сидят и как-то грустно смотрят… Музыканты растерялись: что не так? Один паренек поднимается в зале и спрашивает: «Ребята, а вы можете что-нибудь нормальное спеть?» Те думают: «Что значит нормальное?! Мы же тут всю классику играем!» «Что сыграть-то?» - спрашивают. А тот, молодой совсем, говорит: «Ну, хотя бы «Темную ночь». Получается, мы своей-то классики не знаем! Мировую знаем, да, это хорошо, но свою тоже надо. И в острых ситуациях чужая не помогает, нужна своя. В окопах поют не битлов, а «Катюшу».
