Замечательный поэт и краевед Владимир Сорокажердьев хорошо знаком читателям «Мурманского вестника». Традиционно летом он уходит в тундру, в охотничью свою избушку. А возвращается - с новыми стихами.
ГОРОДСКИЕ ЧАЙКИ
Отошли они от дел морских,
Можно ведь довольствоваться малым,
Коль доступны на прокорм куски
Баков придворовых или свалок.
Город наш не этим знаменит,
Но нашли в нем птицеведы нишу:
Чаек появился новый вид,
Урожденных, выросших на крышах.
Крики их, базар - со всех сторон,
В том немало жалости и злости?..
…Человек выходит на балкон -
На домашний капитанский мостик.
РОСОМАХА
Быть бы живу,
На отшибе - не до жиру.
Что созрело в тундре, малость запасли.
С росомахой закурили трубку мира,
Не грызет уже избы моей углы.
Уступить же человеку не пристало ей,
Это надо себя в чаще запереть.
Не гляди, что росомаха дюже малая,
На песке следы - воистину медведь.
Так живем мы, не спеша зимой и летом,
Тундру чувствуя глазами и спиной:
Вдруг оглянется - не я шагаю следом?
Оглянусь я - не она ль идет за мной?
Нету тайны росомашиной берлоги,
Нет секретов у затерянной избы,
Только знаем, не натопчут наши ноги,
Наши лапищи приятельской тропы.
ОКНО
Мое окно выходит на ручей
Журчит-поет, напитанный прохладой.
Там, в ивняке, семья куропачей,
Им не мешаю - большего не надо.
Я Кольской тундры - верный ученик.
Вся мурава до листика знакома.
Какая радость - узнавать из книг,
Какое счастье - видеть возле дома!
А солнце мне в окно стучит: - Пора!
Пора - ко сну… А сам не спит, негодник.
И не понять, еще пока - вчера,
Иль наступило все-таки сегодня…
СНЕГОХОД
На «Ямахе» я, на снегоходе,
Говорят, он удлиняет жизнь.
В рыболовном знающем народе -
Очень уважаем механизм.
Не боится наста, снежной каши,
В каждый закоулок тундры вхож.
Для зверья любого ранга страшен,
Да и сам на зверя весь похож.
Позубастей волка ли, медведя,
И, наверно, их бросает в пот,
Что не только, где захочет, едет,
Но еще кого-то он везет.
Я ему, любимому, внушаю:
- Где спрямим, а где-то обогнем.
Он дрожит, дорогу предвкушая:
- А куда сегодня ямахнем?
ВОСПОМИНАНИЕ
Замок в хозяйстве был не нужен.
Умело, что ни говори,
Дверь запиралась не снаружи,
Засовом легким изнутри.
Лаз небольшой имелся сбоку,
Хозяйской рученьки зазор.
А в доме, что через дорогу
Такой же действовал запор.
Еще пример житейский, яркий,
Крестьянской жизни давний след -
К дверям приставленная палка,
Что никого домашних нет.
Простые вещи, даже слишком.
А надо ли того мудрей,
Чем деревянная задвижка,
Чем эта палка у дверей?..
ЧЕРНЫЙ СНЕГ
Черный снег под утро густо выпал,
Как и белый, тоже озорной.
Может быть, чиновник крепко выпил
В тамошней конторе, неземной.
Порт трудился от души, не спал.
Чей-то глаз уж точно был не светлый:
Угольный воздвигли терминал,
А защиты никакой от ветра.
Уголь, хоть и черен, это - свет.
Мы за ним - за каменной стеною.
Но и человеку нужен снег -
Милый снег, с зеркальной белизною.
Надо бы умерить пыли пыл.
Ветер, обнимавший ночью уголь,
Не поставишь, чтобы не пылил,
Как дитя нашкодившего, в угол…
БАЛЛАДА
И свыше было предсказанье,
А то мужик совсем зачах:
Жена под северным сияньем
Сумеет все-таки зачать.
Ну как Всевышнему не верить?
Дал адрес фильм «Левиафан»:
Их встретил знаменитый берег
И Ледовитый океан.
Казалось, снег здесь вечно кружит.
Но вот один из темных дней
Звезд ворох высыпал наружу,
Заборы выстроил огней.
Огни святым питались духом,
Летали на перекладных.
Была небесная разруха
Огромным счастьем для двоих.
В волне студеной на прощанье
Монеты их легли легко,
Не зря же для ночных свиданий
Они забрались далеко.
В балладе, что я вам поведал,
Не приукрашено ничуть.
За северным сияньем едут
И за мечтой, и отдохнуть.
А как герои наши нынче?
Пофантазируем-ка тут:
Их доченьку Сияньей кличут,
А сына Севером зовут.
* * *
Бывает, тянется душа
Крупнопанельного насеста,
Как птица, крыльями шурша,
Слететь с насиженного места.
Вернуться, боль зажав в кулак,
Едва передвигая ноги,
Чуть ушибиться о косяк,
Чуть-чуть споткнуться на пороге.
А там не ждут - и потому
Немая метится преграда:
Навстречу броситься к нему,
Или - назло ему - не надо?..
* * *
Бабьи вольности нарушу:
Глазки-бабочки не строй,
Грудь, бегущую наружу,
Ты, пожалуйста, прикрой.
Завлекашки свои эти
Затаи и заморозь.
Только что мои советы?
Вся ты видима насквозь.
ДОРОГИ
Дороги наши любят кривизну.
Как пассажир в пути имею право,
Прижав лицо к вагонному окну,
Увидеть хвост и голову состава.
Фольклор вошел в дорожный обиход
И кое-что проходчикам поведал.
Во фразу: «Умный гору обойдет»
Внесли поправку: «Он ее объедет».
Дороги замечательные есть.
Но и худых немало, не по нраву,
И знаков указательных не счесть
Со стрелками: налево и направо.
Завидуем, у них шоссе-стрела.
Все это от лукавого, родные,
На шаре мы земном, земля кругла,
А потому дороги все кривые.
ХРУЩЕВ
Жара на Севере - не ново.
Когда в большой поездке был,
Так грело солнышко Хрущева,
Что он полярки сократил.
Я помню день, ворон и чаек
Теплынь прижала в стороне.
Он, к мурманчанам обращаясь,
Сказал: «Вы дороги вдвойне».
Свернули встречу ходко, быстро
Под свист трибун и кутерьму:
Та реплика двойного смысла
Не приглянулась никому.
Его не жаловали творчество -
Деянья странные, слова…
Да и погоды жернова
Вращаются не так, как хочется.
ШМЕЛЬ
Пернатым, рано или поздно,
В полете дальнем и крутом
Ориентиры - солнце, звезды,
А как же шмель находит дом?
А шмель всегда в дорожной теме!
Он не свернет куда-нибудь,
И навигатор в его шлеме
Всегда укажет точный путь.
Летит, невольно понимая,
Что в мире не один таков,
И спит, шлем умный не снимая,
Лазутчик леса и лугов.
ПРИЛОВ
Хождение «под треску»
Сопровождается приловом,
Чтоб сбить рыбацкую тоску -
Одна и та же рыба снова.
Лосось заглянет иногда
Незапланированной квотой.
При главном деле есть всегда
Второстепенная забота.
Грибами поделился лес,
Раскрыв особенные грядки.
Но и малины спелой здесь
Нашлось негаданно в достатке.
При встрече юноша светлел,
Он для нее на все готовый.
Любовь - великое из дел,
Ну как в том деле без прилова?!
РЮКЗАК
Гремело, молния бежала,
По телу - нервный холодок:
Забыл, что все же из металла
Основа рюкзака - станок.
А в стороне, в дожде и ветре,
Махал ветвями лес родной.
Запомнил те полкилометра
С пальбой небесной за спиной.
Я отдыхал, грозой помятый,
А рядышком - лихой казак! -
Стоял, немного виноватый,
С опасной рамою рюкзак.
Но я люблю его, урода,
Ценителя рыбацких вод.
Когда безумствует природа,
Не я, а он меня везет...
КРАПИВА
Давно здесь не был. Огород
Зарос, что ни трава - вредитель.
Толпа крапивы у ворот.
Ну, что стоите, заходите.
Я знаю, хоть колючий лист,
Хорош одноименным супом,
Чуть-чуть с горчинкою, но чист.
Кому-то дорого и любо,
Кому-то вспомнить времена:
На грани жизненного взрыва
Была спасителем она
С другими травами - крапива.
Привел в порядок уголок,
Травы навыкошена куча.
Крапивы все-таки чуток
Оставил я на всякий случай…
ЛУЧИНА
Свет придумывала жизнь,
Электричество - вершина.
А еще была лучина
В полутьме крестьянских изб.
Тусклый свет, зато живуч.
Есть названию причина:
Стала щепочка лучиной
От улыбки Солнца - луч.
ДВЕ ВОДЫ
Это - память и надежда
В ожерелье малых гор.
Проживаю я, как прежде,
Между дивных двух озер.
Где ручей листвой опавшей
Полон на исходе дня.
Две воды навек связавший,
Привязавший и меня.
Пристегнувший домик сбоку
С веселящейся трубой.
Я люблю сюда дорогу,
На родимый двор, домой!
Птичий мир они питают,
Две воды: и там, и тут
Гуси-лебеди летают,
На два озера живут;
Беспокойным, голосистым,
Чуден северный простор.
Две воды на коромысле
У ручья меж дивных гор.
