Мы продолжаем знакомить вас с работами писателей Кольского Заполярья - обладателей губернаторских грантов на издание новых книг. Сегодня представляем сборник очерков Владимира Блинова «Пространство жизни» (16+), отрывок из нее предваряет авторское предисловие.
Эта книга писалась самой жизнью. Жизнью людей, с которыми меня сводила судьба. У всех из них есть одно общее: они сумели расширить пространство этой жизни. Чем измеряется пространство вообще, мы хорошо знаем: километрами, милями - в глобальном измерении, сантиметрами, микронами, если речь идет о микромире… Пространство жизни - область человеческого бытия, и оно измеряется необычными делами и событиями, в истоке и основе которых был тот или иной поступок.
Автором оригинального поступка может стать любой человек, ведь он сам по себе - явление уникальное. Но не каждый задумывается об этом. Миллионы движутся по привычной колее. И в то же время встречаются люди, которые совершают поступки, обогащающие и удивительным образом разнообразящие саму жизнь. Иногда вследствие неординарных поступков выдающихся людей перекраивается даже ход всеобщей истории. Писатель Стефан Цвейг их прозрения называл звездными часами человечества. Бывают и у обычных людей свои звездные часы, которые не так заметны, но тоже что-то изменяют в нашем восприятии мира. Тех и других можно назвать драматургами жизни, хотя сами они порой не задумываются о том, что расширяют и обогащают ее пространство. Это соображение и побудило меня собрать под одной обложкой истории людей, переживших свои звездные часы или остававшихся верными своим убеждениям и принципам, не идя по накатанной колее.
Все, что вы прочтете сейчас, рассказал мне во время историко-поисковой экспедиции на полуостров Рыбачий, где в годы войны шли ожесточенные бои, руководитель Мурманского центра гражданского и патриотического воспитания молодежи Михаил Григорьевич Орешета. Рыбачий - передовая линия обороны Заполярья, проходившая неподалеку от советской государственной границы. Существует даже версия, что здесь, на хребте Муста-Тунтури, есть место, где фашисты вообще не сумели пройти дальше нашей границы, на всем советско-германском фронте ничего подобного не было.
Почти в каждом районе нашей страны встречается немало людей, для которых работа давно перестала быть просто способом зарабатывания денег, а обрела более глубокий смысл. Орешета был из породы таких людей, хотя родился после войны, но сама она его не отпускала, десятилетиями он встречал и провожал на Кольской земле ветеранов боевых действий в Заполярье. Их сюда тянуло до своих последних дней, вероятно, от того, что война не отобрала у них жизнь, как у тысяч и тысяч их товарищей.
Нет, к сожалению, в живых и самого Михаила Григорьевича, но осталось около двадцати написанных им книжек о войне на Севере. А об этих двух историях он поведал мне во время привала на пути к местам былых боевых действий.
- Первая история произошла в моей жизни в 1978 году, - начинает рассказ Орешета. - Вот уже два года мы разыскивали свидетельства гибели отряда разведчиков Александра Рудыкина. Была некая загадка. Рудыкин, известный на Северном флоте разведчик, воевал на полуострове Рыбачий. В марте 1943 года его группу послали в очередную разведку. Предстояло обнаружить штаб немецкого полка, который пропал. Ушел с одного места и нигде не обнаружил себя.
Рудыкину и его бойцам после высадки на зимний берег с катеров, доставивших разведчиков по морю, повезло довольно быстро. Штаб они обнаружили за хребтом Муста-Тунтури. Можно было возвращаться, но внезапно разыгралась непогода. И командир решил воспользоваться этим, взять «языка». Легко отыскали замерзшего, бросившего от холода винтовку немца на посту у зенитной батареи. Без шума взяли его.
А дальше все решил случай. Немцы в расположении штаба обычно ходили по тропинкам, протоптанным в снегу. Одного такого разведчики увидели, когда он спускался за кашей к полевой кухне. А не заметили того, как этот немец возвращался. Он же почему-то решил идти напрямую через сопку и попал прямо на место, где лежал связанный «язык»…
Отряд был обнаружен. Начался бой. Окружение. Прорыв. Опять бой, окружение. И короткая передышка. Рудыкин и комиссар Чебанко собрали бойцов и честно сказали: все не выйдем, а разведданные надо обязательно доставить. Прорывающихся к катерам прикроем... Чебанко произнес вслед за командиром: остаются коммунисты и комсомольцы.
Их было одиннадцать. Они приняли бой, а остальная часть группы сумела просочиться на берег.
Поначалу оставшимся везло. Вырвались из окружения. Чтобы ввести противника в заблуждение, закрепили по склону полушубки. Но не помогло, разыгралась трагедия.
Погибли почти все. Через три дня вернувшиеся наши разведчики смогли подобрать живыми только комиссара Чебанко и одного краснофлотца.
- Располагая этой информацией, - продолжает Михаил Орешета, - мы поставили задачу найти останки девяти погибших бойцов. Но точно не знали, куда перебазировался немецкий штаб. В архиве сохранилась только запись-почасовка примерного хода операции. Долго мы ходили по сопкам вслепую. Наконец решили сосредоточиться на поисках самого штаба, чтобы от его расположения попытаться восстановить картину событий. И повезло. Штаб сохранился в целости, не вскрытый «черными» копателями. Стояли минометы, пулеметы… Много бутылочной тары встретилось, даже несколько целых бутылок шнапса.
На следующий день опять искали отряд, но толку никакого. Сидим у костра вечером и перебираем в разговоре факты. Рядом прикорнул у костра Слава, ледокольщик из пароходства, которого взяли в поход впервые: откровенно говоря, притомился тяжелый рюкзак таскать. Проснулся он в час или два ночи. Протер глаза спросонья и неожиданно произнес: «Там они лежат, в распадке за горой, за озером…» Мы ошалели: не от сказанного, а от уверенности в его голосе…
Решили сразу же идти. Дорога оказалась тяжелой, непростой, пока вышли к расщелинке, мимо которой ходили раньше десятки раз. Прямо на поверхности земли лежали разбитая рация, фляжка, кружка разведчиков. Мы были потрясены.
Слава ничего не мог связно объяснить, лишь заметил, что голоса погибших звали его. Неожиданно вспомнил фамилию и имя одного бойца. Потом архивные документы подтвердили: наш проводник не ошибался, хотя знать имя никак не мог.
Другая история, - продолжает Михаил Орешета, - произошла в 1998 году. На Муста-Тунтури мы забросили смешанную группу молодых поисковиков из разных мест. Вернулись за ними через неделю. И сразу почувствовали нервозную обстановку в лагере. На куске парусины были разложены останки человека, его ботинки, планшетка…
Совсем недавно нашла бойца девушка, впервые участвовавшая в поисковой экспедиции. Рассказ ее был коротким. Когда спускались с горы, она ненадолго присела отдохнуть. И вдруг за спиной раздался голос: «Иди ко мне…» Обернувшись вокруг, девчонка никого не обнаружила. Но тут опять настойчиво прозвучали те же слова. Ей стало не по себе. Торопливо поднялась, начала спускаться вниз. И снова голос, настолько явственный, что можно было определить направление, откуда он исходил: «Иди ко мне…» Преодолев накативший страх, девушка двинулась на неведомый зов. Через двадцать-тридцать метров наткнулась на позеленевшие от времени кости.
Забыл имя, но хорошо помню ее - взволнованную, не способную отойти от потрясения. Мне показалось, что она смотрела на останки человека, как на новорожденное дитя, - закончил свой рассказ Михаил Григорьевич.
Мы молчим. И для нас очевидно одно. Еще долго та, самая страшная война не будет отпускать нас.