Люди постарше точно не забыли строчки «Таких не берут в космонавты», «Аквалангисты - это не игра», «А пули летят, пули». В свое время, на рубеже 2000-х, песни коллектива «Манго-Манго» звучали, что называется, из каждого утюга. Может, фамилии участников этой группы вспомнят и не все, но по крайней мере один из них сейчас известен многим северянам. Поскольку не первый раз приезжает к нам с выступлениями. Правда, уже в совершенно другом амплуа.
Гитару сделал сам
Это Владимир Поляков - поэт, композитор, мультиинструменталист, автор нескольких альбомов песен и инструментальной музыки, лауреат российских и международных конкурсов авторской песни. А в «Манго-Манго» он в течение пяти самых звездных для коллектива лет был не только гитаристом, но и соавтором, продюсером альбомов, звукорежиссером и аранжировщиком. А еще он психолог и поклонник восточной философии.
О себе Владимир обычно рассказывает не так много. В одном из интервью биография ограничилась фразами: «Ходил в детский сад, школу, музыкальную школу, курсы, институт (почти закончил), армию, курсы, другой институт (закончил), еще курсы, еще институт. На этом официальная часть образования закончилась! Неофициальное продолжается...».
Нам удалось побеседовать с Поляковым гораздо более обстоятельно: после того как он и Алексей Витаков устроили в дуэте полноценные гастроли по Кольскому краю, выступив в Мурманске, Североморске и даже в бригаде морской пехоты в Спутнике в рамках проекта Мурманского отделения Союза писателей России «Народ. Герои. Литература», поддержанного Северным флотом и Президентским фондом культурных инициатив.
- С какого возраста вы с музыкой?
- Меня родители отдали заниматься на виолончель в первом классе школы. Это было их решение, мама хорошо пела и очень хотела, чтобы я играл. А виолончель, потому что… потому что на пианино меня не взяли: пока я сидел на экзамене на поступление, там было восемь человек на место, раз десять сполз со стула. И преподаватель сказала: «С пианино у него ничего не получится».
Виолончель очень люблю, мне даже недавно подарили этот инструмент. Музыкальная школа находилась прямо во дворе, но за забором. А поскольку обходить надо было с другой стороны, я переваливал виолончель через забор и потом сам перелезал. Прозанимался недолго, год всего. Преподаватель был хороший, но если я не неверно ставил палец, он по нему смычком: «Не туда ставишь, не туда». В итоге окончил музыкалку все же по фортепиано. В школе, в восьмом классе, уже первый ансамбль собрали. Сам сделал себе электрическую гитару, пели все подряд - больше чужое, для школьных танцев, но и свое немного.
От команды к команде
- На какой музыке росли?
- На очень разной. Если брать, например, наш рок, то ранняя «Машина», «Автограф». «Воскресенье» как-то мимо меня прошло, уже позже их расслышал. Из западного - сначала «Deep Purple», «Led Zeppelin», позже «Dead can dance», John McLaughlin. А потом стала нравиться музыка совсем альтернативная, авангардная, связанная не с гармонией, мелодией, а с внутренними состояниями. Наверно, поэтому и в классической музыке больше люблю импрессионистов. Равель, Дебюсси, а из наших Стравинский, Рахманинов... Сейчас реже, но все еще слушаю.
- После музыкальной школы продолжили образование?
- Уже больше самообразование. Гитару осваивал. Аранжировке, инструментовке учился в Заочном народном университете искусств, было такое учебное заведение. Просто мне нужна была бумажка об образовании, чтобы я мог работать руководителем вокально-инструментального ансамбля. В институте тоже было больше музыки, чем учебы. А учился сначала на механика, потом перешел на ремонт и обслуживание бытовой радиоаппаратуры. Честно говоря, и поступал-то, чтобы паять примочки для гитары. Это был московский Институт службы быта.
- В скольких коллективах играли?
- Не считая школьных… Сначала - ансамбль сортопрокатного цеха на заводе «Серп и молот», причем на конкурсах мы брали призовые места. Я даже устроился на этот завод работать уборщиком, чтобы не через забор перелезать в красный уголок, где стояла аппаратура, а ходить через проходную. В армии тоже в ансамбле участвовал. За два года очень много концертов сыграли - хороший опыт! После были команды на заводе Хруничева, в известном ДК Горбунова. Это уже джаз-рок был. Дальше - команда «Восьмой день», совсем авангард, у нас звучало все, что можно, полная импровизация. Потом группа «Флоктус» - стебалово абсолютное. Пели: «Снег падал, падал и упал», «Перелетные мухи летят на юг», «На заборе сидит петух, под забором растет лопух». Мы с этой программой объездили полстраны, тогда только начались кооперативные концерты. Ездили со звездами тех лет, которые собирали полные стадионы. Первое отделение играл «Флоктус», все вживую: гитара, контрабас, малый барабан. Выходил наш баянист, чудесный музыкант с консерваторским образованием, у него на баяне русскими буквами - «Ямаха».
Потом появилась студия «Союз», работал там аранжировщиком, звукорежиссером, звукоинженером. В 95-м приятель Саша Лучков познакомил меня с «Манго-Манго», которые решили возобновить музыкальную деятельность. Мне материал понравился, я сделал аранжировки, записал в студии. И за пять лет, по 2000 год, первые три их альбома записал. Проехали практически всю страну. Были и в Мурманской области, когда шла выборная компания Лужкова. В Мурманске играли на стадионе, в Североморске - в гарнизонах.
- А в следующий раз к нам приехали уже на фестиваль «Капитан Грэй», в 2021 году?
- Да, больше здесь до «Грэя» не бывал.
- Почувствовали разницу?
- В первый раз Североморск был печальным зрелищем... Хотя видел, что командование переживало очень, люди были суровые, серьезные. Сейчас вижу, что перемена в быту военных очень существенная - отремонтированные казармы, да и ребята сами намного бодрее.
Когда глаза начинают светиться
- Что после «Манго-Манго» было?
- Занимался больше аранжировками, делал рекламу. И увлекся психологией. Групповыми тренингами. Получил второе высшее как психолог, вел тренинги сам. Это совершенно другой опыт, жизнь буквально на две части разделилась - на до и после. И песни, и музыка стали по-другому восприниматься. Пришло осознание ответственности за то, что люди слушают, воспринимают. Словом и музыкой настолько сильно можно какие-то вещи донести, потому что слово мелодией умножается. И появилась другая музыка. Инструментальной много делал, и для своих тренингов в том числе. И тексты другие пошли. Изучал восточную философию. Это вещи, которые переворачивают сознание. Много ярких впечатлений. Самое главное - результаты, изменения, которые с человеком происходят. Когда у него глаза начинают светиться. За десять дней тренингов очень много менялось - начиная от здоровья и заканчивая взглядами на жизнь, и я это реально видел.
- Из современной музыки что вдохновляет?
- Иногда попадаются отдельные интересные вещи. Но кого-то назвать откровением - наверно, нет. В бардовскую среду погрузился относительно недавно. В 2015 году на Валдае попал на первый свой бардовский фестиваль. Мне захотелось песни свои, музыку показать незнакомой публике. И тут подвернулась информация про фестиваль. Взял акустическую гитару. Спел там одну песню, другую. Смотрю, достаточно известные барды слушают, и даже какие-то места, дипломы мне дают. Но видел - не так цепляет их, как хотелось бы. Послушал, что другие поют, как играют. И понял: очень много чему есть поучиться. Поехал на другой фестиваль, на следующий... На одном из них познакомился с Алексеем Витаковым. Посидели, попели... Он очень хороший, сильный поэт. Хотя стихи для песен у него немного сложные, плотные очень, но мне понравились. И сейчас выступаем дуэтом.
- Что еще хотелось бы сделать?
- Планов много. Накопилось много музыки, много песен - около 150, на свои и чужие стихи. Хочется все это записать, играть и петь людям.