Когда мы приехали в Японию, там было многолюдно. Сидели на пеньках, покуривали мужички, женщины о чем-то трещали по мобильникам, никак не могли с ними расстаться. Проскакал верхом на лошади всадник в длиннополом красном кафтане, в телеге, застеленной соломой, разместилась кучка детворы: мальчишки в тулупчиках и валенках, девицы в ярких шалях о чем-то хихикали. Грозно прошествовали мимо два длиннобородых монаха, стрельцы-молодцы что-то попивали из фляжки, и это был явно не чай.
Случилось это тринадцать лет назад, когда на месте, именуемом Монастырским наволоком или, из-за удаленности от центра Кандалакши, Японией, режиссер Николай Досталь снимал кино - 20-серийную историческую телеэпопею «Раскол» (16+).
И лагерь, и острог
Берег Белого моря, десяток покосившихся деревянных домов, старое кладбище. Когда- то, много веков назад тут был монастырь, в котором находили себе пристанище монахи-старообрядцы. Его неоднократно жгли разные немцы. И именно это намоленное место и приглянулось Николаю Досталю. На берегу скоро соорудили деревянный острог, церковь, построили приземистые домишки крестьян, конюшню, поставили высокий забор.
По фильму это был Пустозерск - русский городок на берегу Печоры в Архангельских землях, где закончили свой земной путь митрополит Аввакум, а также его сподвижники - главари церковного раскола на Руси Федор, Лазарь и Епифаний.
Из Москвы привезли не только реквизит, но и генераторы, тяжелую технику, а также пять лошадей. Недалеко от средневековой крепости стояли автомобили и микроавтобусы, рядом с ними толпились, поглаживая приклеенные бороды, старообрядческого вида мужички.
Был апрель, солнце святило ярко и долго, снег таял, и зимние сцены надо было снимать в темпе. Досталь торопился, тихо, но энергично раздавал команды съемочной группе и актерам. Николай Николаевич всегда был придирчив к мелочам. Особенно к гриму - лохматые бороды, нечесаные волосы, драные одежки - все должно быть естественно. Этому он натренировался, когда снимал несколькими годами раньше в Кировске фильм «Завещание Ленина» (12+). Там был выстроен лагерь для заключенных: бараки, колючая проволока, вышки. Зэки в арестантских робах. Массовку набирали из местных жителей. Им тщательно рассказывали о том, как должны себя вести их герои - гулаговские узники: как устроен сам лагерь, что должны делать в тех или иных обстоятельствах.
- А у нас было не так... - кто-то, вздыхая, говорил из строя. Да, среди массовки были и те, кто сам когда-то бывал в местах не столь отдаленных. Не в сталинское, конечно, время, сейчас.
От слова «достать»
Рассказывали, что к мелочам Николай Досталь был очень придирчив. Если вдруг пуговицы на кафтане не того времени, он заставлял их срезать и искать похожие на оригинал. Не зря говорили, что Досталь от слова «достать». И он и доставал, и снимал кино - нет, не чтобы достоверно обмануть зрителя, не от злого умысла, а чтобы тот ему поверил.
Компромиссы если и были, то когда ничего поделать нельзя. События, описываемые в фильме «Завещание Ленина», происходили на Колыме, там вокруг лагеря лиственницы росли, а в предгорьях Хибин, где снималась картина, - елки. Но это могли различить разве что самые зоркие и придирчивые зрители.
- Конечно, мы были на Колыме, смотрели, но чисто по техническим причинам не могли перебросить туда технику и 50 человек съемочной группы. К тому же у нас множество съемок, для которых привлекаем артистов всего на два-три дня. Лететь же до Магадана девять часов. А у вас тут - зима, и пейзаж похож на Колыму. А Кандалакша - тот же Русский Север: снег, сопки, сосны, острог деревянный - чем не Пустозерск? - рассказывал Досталь в интервью.
Кстати, несмотря на спешку в съемках, когда я обратился в небольшой перерыв с просьбой поговорить, ответить на несколько вопросов, Николай Николаевич, к удивлению, не отказался. Интервью с ним мы записывали под вой бензопил и грохот бульдозера, который возит на съемочную площадку снег.
- Долго выбирали у вас самые дикие места, где нет линий электропередачи и прочих признаков цивилизации. И нашли вот здесь, на Монастырском наволоке, - рассказывал он, время от времени отвлекаясь, следя за тем, как идет подготовка к съемкам следующей сцены. Мурманская область ему к тому времени уже была хороша знакома. Кроме съемок в Кировске «Завещания Ленина» он снимал в Зеленоборском «Петю по дороге в Царствие Небесное» (16+) по повести ленинградского Михаила Кураева. Как шла работы, вы видите на снимках.
По сюжету картины парнишка Петя, городской дурачок, думал, что он инспектор ГАИ. И весь город подыгрывал его безобидной игре, беззлобно, без смеха и потех. Пока, вписавшись в погоню за сбежавшими из лагеря зэками, Петя с деревянным пистолетом в руках едва не погиб от пули, выпущенной конвоиром.
Судьба маленького человечка из далекой русской глубинки, наивного, добродушного, доверчивого и, как правило, обманутого, а то и без вины сломленного или даже уничтоженного.
Позже кто-то из кинокритиков напишет: «У Досталя было редкое среди отечественных режиссеров свойство: он с искренней, пусть порой и неуклюжей нежностью, без столичного высокомерия относился к своим Петькам на их пути в Царствие Небесное».
И еще: «Художник, который с улыбкой поведал нам о бесприютности российского человека в необъятных пространствах...» - это тоже про Досталя и его «Петю...»
Кино без звезд
Кстати, к выбору актеров Досталь подходил по-особому, старался не брать кинозвезд, искал на роли дебютантов, а то и вообще непрофессионалов.
- Люблю открывать новые имена, - говорил он. - Вот вы смотрите телевизор и видите одного и того же артиста. На одном канале он - генерал, на другом - бизнесмен, на третьем - бомж. Разве он может играть патриарха, кто ж ему поверит?
В массовке и жителей средневекового Пустозерска, и колымских зэков, и односельчан чудаковатого Пети играли местные жители. Для всех съемки стали ярким событием жизни. Надевая костюмы трехвековой давности или лагерные робы, они преображались, входили в роли, ощущая себя профессиональными актерами.
Конечно, снимая исторические фильмы, режиссер, как это зачастую бывает, подвергался нападкам, его упрекали, что мол не все согласно учебникам истории, много неточностей. Сам Досталь рассказывал, что после выхода фильма «Штрафбат» (16+) один из зрителей, реально сидевший, сказал: «Исказили частности, не соврав в главном».
- Камни прошлого - это ступени в будущее. И пока мы по этим камешкам не пройдемся, пока не поймем, где спотыкаемся, а где падаем, так и будем из десятилетия в десятилетие, из века в век наступать на одни и те же грабли, - говорил Досталь.
«У него был тихий голос и громкая совесть», - сказал, узнав о смерти режиссера Геннадий Хазанов, снимавшийся когда-то у Досталя. «Человек очень совестливый, с чувством собственного достоинства, которому никогда не изменял», - отметил режиссер Павел Чухрай.
Закончить хотелось бы словами самого Досталя, которые тот сказал после выхода фильма о Пете: «В нашей жизни, мне кажется, очень не хватает доброты и милосердия. Таких людей, как Петя, надо записывать в Красную книгу. Если бы таких было больше, общество было бы добрее. Такие люди умеют сделать окружающий мир светлее».
