Ко мне в типографию иногда приходят почтальоны, приносят бандероли. Зная, что именно несут в этих бандеролях, они заранее предвкушают. О, это такой обряд - открыть при почтальоне конверт, освободить очередную редкую открытку или фотографию от упаковки, за пять минут прочитать о ней мини-лекцию и дать подержать в руках...
Как любой коллекционер, я обожаю рассказывать о своих открытках редкому слушателю, который не сумел вовремя сбежать. Попался - теперь слушай. Иногда я даю волю фантазии, иногда обрушиваю внимание читателя на малозначительные детали в ущерб главному, иногда додумываю - зато гарантирую: каждая история запомнится.
Коллекция старинных открыток, фотографий, карт, медалей и других мелочей сложилась совершенно случайно. Еще в советское время, в начале 80-х годов, в одном букинистическом магазине попалась на глаза открытка с забавной надписью: «Новый город Александровск у Белого моря». Ну смешно же: перепутали Белое и Баренцево моря! Открытка стоила копейки, я купил ее как сувенир, чтоб развлекать время от времени знакомых. Позже попадались еще какие-то открытки, потом нашлось время расшифровать часто повторяющуюся на них надпись: «Фототiпия Шереръ и Набгольцъ», узнал, что такое фототипия и кто такие загадочные Шерер с Набгольцем.
Оказалось, что коллекционирование открыток называется филокартией, а собиратели открыток - филокартисты - еще те чудаки, ничем не уступают в своей чудаковатости нумизматам и прочим собирателям редкостей, а Белое море с Баренцевым путали, потому что для жителей центральной России это было одинаково далеко.
Выяснилось, что моя первая открытка - это так называемый «Красный Шерер» (неофициальное название открыткам этой издательской фирмы дали коллекционеры, потому что с 1903 года надписи на обороте их печатались красной краской, этакий фирменный стиль). Что фотографию, воспроизведенную на открытке, сделал архангельский фотограф Яков Иванович Лейцингер в день открытия города Александровска 24 июня 1899 года. И что еще он был и издателем открыток и архангельским градоначальником. Узнал я и имена многих других архангельских фотографов-издателей.
Великое дело - Интернет. Находясь в далеком Полярном, я могу участвовать во многих антикварных аукционах Москвы и Санкт-Петербурга. Головокружительный факт: открытки, изданные в Александровске начальником почтово-телеграфной конторы А. С. Андриановым в 1900 году, отправленные почтой отсюда же, возвращались обратно в Александровск, теперь Полярный, в мою коллекцию через 120 лет!
Все-таки я не совсем филокартист. С удивлением однажды читал на одном из форумов коллекционеров, как взрослые люди с пеной у рта доказывали друг другу разницу двух монет: у одной в уголке были звездочка и царапинка, а у другой - царапинка и звездочка. Не-не, это не про меня. Не вижу себя в такой ситуации.
У меня другое. Я считаю, что старинная открытка, фотография - это такой набор деталей, некий код, скрывающий богатейший объем информации. Расшифровывать открытки - особенное удовольствие.
Просто почтовая карточка, даже не открытка. Заляпана почтовыми штемпелями. На обороте письмо. Положить открытку в альбом и забыть? Ну нет. На открытке штамп «ПТК Екатерининская гавань 24.06.1899», и это означает, что она отправлена из почтово-телеграфной конторы 24 июня 1899 года - в день открытия Александровска. И адрес, и письмо на открытке написаны на… немецком? норвежском, финском? На шведском языке! Попробуйте-ка найдите человека, который прочитает письмо, не напечатанное, а написанное на шведском языке в орфографии 1899 года. Я нашел. Оказалось, письмо написал господин Laurent, капитан финского парохода «Вирго». Этот пароход через две недели отправится из Екатерининской гавани вместе с ледоколом «Ермак» под командованием С. О. Макарова, будущего адмирала, в первое плавание к Шпицбергену… Неплохо для почтовой карточки, не так ли?
И вот так - каждая открытка, каждое старое фото рассказывают неизвестные или забытые истории.
Года три назад я собрал несколько историй о предметах из своей коллекции в сборник «Поклон вам с Дальнего Севера!», решил издать книгу. Казалось бы, сам издатель, уж свою-то книгу всяко можно напечатать. Но… Было 18 глав, сейчас уже 42. И, боюсь, будет больше. Появляются новые, более интересные предметы коллекции, не рассказать о которых жалко.
И тут произошло чудо. Собирал бы свои истории годами, если бы не…
Два человека, мнение которых мне особенно дорого, - писатель и журналист Дмитрий Коржов и историк, архивист, писатель Дмитрий Ермолаев - настояли на том, чтобы я подготовил несколько глав будущей книги к печати в газете «Мурманский вестник». Что и сделал с удовольствием и признательностью.
