Народная артистка Советского Союза Людмила Гурченко в одной из своих книг вспоминает, что когда к ней пришла известность, то автографы брали не только у нее, но и у ее отца. Она, в силу занятости, в родной Харьков наведывалась нечасто, и папаше пришлось отдуваться за дочурку. На листках бумаги он старательно выводил: "Марк Гурченко, отец актрЫсы"...
В последние годы в Мурманске и области кино снимают довольно часто. И наши, и иностранцы. Отчасти из экономии, отчасти из-за уникальной природы. На маленькие роли по традиции приглашают актеров наших театров, а в массовку - местных жителей. Причем не всех кого попало, а только тех, кто знаком с местным координатором процесса. Моему семейству в этом смысле повезло.
Два года назад я снялся в крошечном эпизоде какой-то шведской мелодрамы, а моя жена почти восемь лет назад дебютировала в еще более крошечном эпизоде в, опять-таки шведском, боевике. Но именно это кино стоит особняком от всего, что снимали в Мурманске до этого и после этого. Во-первых, потому что в фильме снималась моя жена. Во-вторых, это был шпионский боевик о шведском Джеймсе Бонде, который почему-то носил не совсем шведскую фамилию Гамильтон. А в-третьих, главную роль в фильме играла самая настоящая голливудская звезда...
...Итак, Мурманск, 1998 год. В нашу квартиру врывается мой друг и с порога делает предложение сняться в кино. Тогда он координировал мурманскую часть съемок, а сейчас работает обозревателем в "Мурманском вестнике". Предложение восторга не вызвало. Хотя он с ходу заявил, что в фильме будут сниматься Евгений Лазарев, Валерий Приемыхов и "еще один очень известный шведский актер". Тогда он посулил за участие в массовке аж сто рублей. Этот бешеный гонорар и решил все дело...
Фильм получился дрянной. Очередная русская ядерная угроза, которую железной рукой отводит шведский Джеймс Бонд по кличке Гамильтон. Играл этого супермена некто Петер Стормар. Моя жена попала с ним в один кадр.
На экране это выглядело так: мурманский аэропорт, зал прибытия. В него входит женщина в дубленке с огромной и тяжелой сумкой (в ней были газеты, захваченные из дома), а следом за ней - высокий мужик в черном пальто. Мужик очень спешит и обгоняет женщину, чуть не сметая ее с дороги. "Сметал" четыре дубля подряд. Мужик в пальто - Петер Стормар, женщина в дубленке - Наташа, моя жена. Потом она рассказывала: было в этом шведе что-то такое, вызывавшее непроизвольное - на уровне инстинкта самосохранения - желание отскочить в сторону и уступить ему дорогу. Если бы мы тогда знали, с кем Наташе довелось "блистать" в одной сцене!..
Фактурного (а как потом оказалось, и весьма талантливого) шведа в Голливуде заприметили еще в 92-м. Причем не какие-нибудь третьеразрядные режиссеры, а сами братья Коэны. Пригласили сняться в "Перекрестке Миллера". Стормар, конечно, швед, но отказался совсем по-русски: сказал, что у него действующий контракт с театром на родине. Точь-в-точь отечественный актерский анекдот: "Я сейчас в Голливуд не могу, у меня новогодние елки".
Но американские братья оказались настырными и в 96-м предложение повторили. На этот раз Стормар его принял, а фильм "Фарго" получил два "Оскара".
Из Голливуда Петер и направился в Мурманск, снялся в а-ля джеймсбондовской галиматье и снова отбыл в Соединенные Штаты. Там, видимо, находясь под глубоким впечатлением от съемок в России, Стормар согласился сняться в "Армагеддоне". Помните пьяного русского космонавта в ушанке и ватнике? Но это - лишь эпизод.
После Мурманска голливудская карьера незаурядного шведа пошла в гору. Он снова снимался у братьев Коэнов в "Большом Лейбовском", безответно любил Бьорк в "Танцующей в темноте" Ларса фон Триера, вставлял глаза Тому Крузу в спилберговском "Особом мнении". А для того, чтобы этого добиться, нужна была такая малость - приехать в Мурманск и сняться в одном фильме с моей женой.
Так что если кому-нибудь когда-нибудь придет в голову идея взять у меня автограф, то после фамилии я обязательно припишу - "муж актрЫсы".