*
Мама! Твой ребенок одинок.
Одинок стареющий ребенок.
Видно, выпал горький путь с пеленок
И с тех пор над ним довлеет рок.
Мама! Твой ребенок одинок,
Хоть имеет дочь и даже внучку,
В мир большой ведет ее за ручку,
Но, увы, и с внучкой одинок.
Жизнь есть вечный опыт и урок.
Превращаюсь в жалкую старушку...
Слышу, плачет дочь моя в подушку:
"Мама! Твой ребенок одинок!"
В ЗООПАРКЕ
Среди бесчисленных вольер
В старинном этом зоопарке
Находим клетку для пантер.
Она почти у входа, в арке.
Здесь, потеряв природный фарс,
И гордость позабыв за пайку,
Уныло бродит снежный барс
И лапу тянет, попрошайка.
В глазах его такая муть,
Такая жуткая покорность,
Что хочется в лицо взглянуть
Тому, кто сделал эту подлость.
Я часто прихожу сюда
Трезветь и сатанеть от взгляда.
Любимый! Слышишь? Никогда
Не приручай меня. Не надо...
ГДЕ-ТО В БЫКОВНЕ
Шаг вправо, шаг влево приравнен к побегу. Следов вереница по талому снегу.
Наш путь неизбывный, наш путь безнадежный - Здесь распят невинный, убит осторожный.
Я помню, что жил еще в тридцать девятом.
Я был там и сыном, и мужем, и братом.
Здесь номером стал я пустым и безликим.
И кто-то опять собирает улики.
Мы мрем косяками: здесь голод и холод, Здесь все старики, и кто стар, и кто молод. Дешевой рабсилы хватает с избытком.
Убийцы привыкли к допросам и пыткам.
Когда же мы станем ненужным балластом,
Нас выведут строем по снежному насту,
И каждый получит в затылок бесплатно Кусочек свинца. Без билета обратно.
Нас в яму зароют и землю сровняют,
И долгие годы никто не узнает,
Что где-то в Быковне свои же солдаты
Убили и сына, и мужа, и брата.
МАРИНЕ ЦВЕТАЕВОЙ
Погашена свеча.
Написана картина.
Последний твой причал,
Сестра моя, Марина!
Спокойно ли тебе
В затерянной могиле,
Оторванной судьбе
Единственной России?
Блуждает ли душа
В тоске своей старинной,
Стихами чуть шурша,
Сестра моя, Марина?
Мне видится тот крюк
В чужой далекой хате.
Замкнулся жизни круг.
Ты так устала. Хватит.
Я знаю: ты ушла,
Не сделав половины.
Болит еще душа,
Сестра моя, Марина?
Сквозь вереницу лет
Над шумною толпою
Ты рассыпаешь свет
Наиострейшей боли!
* * *
Как долго и мучительно ненужно
Ползут отрезки жизни - без тебя!
День тащится ничтожеством недужным,
Краснея от натуги и сипя.
Вот телефон. Простой связной меж нами. Слежу за ним из каждого угла.
Но ты молчишь, загруженный делами.
Ах, если б я звонить тебе могла!
Ты вечный странник. "Витязь на распутье". Что мне твои награды и чины!
Тебя мотает где-то в Алакуртти,
А то зачем-то зашвырнет в Чаны.
Когда, вконец измаявшись, до стона,
Пойму, что зря опять тебя ждала,
Вдруг заворкует в трубке телефона
Спокойный голос: "Здравствуй. Как дела?"
* * *
Прощай, мой райский уголок,
В лесу, на бывшей барской даче!
К отъезду собран узелок,
Час расставания назначен.
Последний раз спущусь к реке.
Спит перевернутая лодка,
Примолкли сосны на песке,
Весь мир уснул легко и кротко.
Ночь. Тьма кругом. Ни ветерка,
Ни звука в зарослях полыни,
Лишь свет звезды издалека,
Да в небе ломтик спелой дыни.
А завтра, чуть забрезжит свет
И развиднеется с востока,
В последний раз встречать рассвет,
И петь, и плакать от восторга!
* * *
"Мне завтра 49 лет",-
Сказал непризнанный поэт.
"Я столько лет живу под небом,
Питаясь солью с черным хлебом!
И для меня блестит река,
Гоняет ветер облака,
И для меня сияет солнце,
Стучась чуть свет в мое оконце.
За что, за что мне счастье это?
Весь мир для бедного поэта?!"