Эти улочки ни с чем не перепутаешь. Вот булочная с покосившейся крышей - запах свежей сдобы, такой московский, такой летний. За углом - заросший двор. Сквозь плиты тротуара пробиваются трава и пыльные подорожники. Из вросших в землю окон первого этажа можно часами смотреть на улицу, на пешеходов, спешащих куда-то, и деловито семенящих дворняг и неторопливых кошек. Стук каблуков, июль, блеск купола на выцветшем небе. Такое увидишь теперь только у старых пейзажистов - и сразу поверишь в то, что этот забытый мир не пропал, не исчез, а просто прячется где-то, как детские сокровища на чердаке.
А вот небесные блики Петербурга. Рваные облака, тень от фабричной стены, желтоватые дворы и пронзительное солнце.
На выставке «Очарование русского пейзажа», открытой в областном художественном музее, зрителя ждет встреча с редким нынче камерным, тихим искусством. Здесь не спеша течет время, здесь спокойно. Впрочем, имена в этой тихой экспозиции весьма яркие. Иван Айвазовский, Константин Коровин, Исаак Левитан, Иван Шишкин, Зинаида Серебрякова...
Русские пейзажисты конца XIX - начала XX века богато представлены в собрании Музея изобразительных искусств Республики Карелии. Он-то и отправил часть своей коллекции погостить у мурманских коллег - на все лето.
Вот морские дали Айвазовского. Розоватый горизонт, уступы гор, спускающиеся в глубокие теплые воды. Облака, плывущие в соленой воде, игрушечные паруса крохотных корабликов. И солнце сквозь жесткие кудри придорожных деревьев, и запах известняка, и горячая пыль под ногами.
Рядом - Арсений Мещерский. Конец позапрошлого века. Сонная река, золотые сосны на берегах, чистое северное небо. Тихо течет жизнь в этом уснувшем безлюдном мире. А по соседству - щемящая грусть, ледоход и сельская церковка на дальнем берегу, и .угол избы, и разбитая дорога, и розовые лучи солнца, и бескрайнее небо. Это пейзажи Станислава Жуковского, двадцатые годы, Подмосковье.
Чуть дальше - сразу узнаешь - Левитан. Звенящий воздух, замершее время. Любование русской деревенькой, кривобокой и трогательной, нищей и простой. Жухлая зелень и теплые тропки, запах сена и земляники. Близкое небо, легкие облака. Крохотные лошадки, серые бревна изб. И вот-вот пойдет дождь, и зальет все кругом, и будет стучать в окна и моросить весь вечер, и шуршать в полях, и ночь будет пахнуть травой и зеленью...
А Зинаида Серебрякова, которую знают скорей как портретистку, пишет сочную, румяную жизнь. И деревня у нее - чисто побеленная, бело-золотая, урожайная. И яблоки на дереве красные, блестящие, будто елочные игрушки, и зелень сочная, умытая, и все кругом такое бодрое, вкусное, радостное!
А еще у русских пейзажистов можно увидеть отражение французской дымки. И недаром: учителями пейзажа для отечественных живописцев были французы. Этюд Константина Коровина в экспозиции - чистый импрессионизм. Художник привез модный стиль из парижской поездки. Широкие мазки, блики света, размытые, как сквозь мокрое стекло, бульвары. Среди сельских далей и московских улочек это «окно в Париж» смотрится на редкость органично. Не случайно же мечтает русский человек о берегах Сены - чувствует тайную связь с теми далекими бульварами, утонувшими в каштанах, и дождливой набережной, и вечерними улочками, наполненными ритмичным стуком каблучков, женским смехом и негромкой музыкой кофеен.
Но основа выставки, конечно, старая Россия. Провинциальный городок и столица, ледоход и жаркое лето, тишина и многолюдье, сказочные чащи и светлые церкви...
Она, будто на кадрах фотохроники, замерла на холстах мастеров известных и забытых. Застыла, как во сне, чтобы выплыть из тишины и в гулких музейных залах явиться отголоском былого...