Мурманские музыканты рассказывают: когда они исполнили это произведение в кирхе Киркенеса, слушатели плакали. Оркестр и хор люди провожали из кирхи до самой гостиницы и не уставали благодарить. Ведь случилось так, что российские музыканты открыли жителям норвежского городка их собственную музыку - удивительный реквием скандинавского композитор Сигурда Исландсмуена.
Реквием, написанный во время Второй мировой, исполнялся в Стране фиордов под бомбежки и вой сирен воздушной тревоги. А после войны оказался забыт - ноты были утрачены, а мир, встретивший новый день, погрузился в иные заботы. Музыку воскресил по авторским записям дирижер Норвежской национальной оперы Терье Бойе Хансен, который вот уже третий сезон подряд руководит оркестром Мурманской филармонии. Он-то и привез реквием в Россию - а уже россияне "вернули" его северным соседям в своем исполнении.
Премьера необычного произведения состоялась в Мурманске в минувшие выходные. Битком набитый зал, овации - выступления оркестра постоянно вызывают интерес, но таким успехом филармония не всегда может похвастаться... В чем его секрет? В тот вечер в одной точке сошлись энергия оркестрантов, талант обаятельного дирижера, чистое звучание хора и удивительная история, рассказанная композитором с помощью нотных знаков.
Хотя этот, единственный в лютеранской Норвегии, реквием - чисто католическое произведение, выдержанное по всем канонам строгой церкви, но в нем столько своего, северного! Будто слышатся отзвуки песен народа викингов.
Здесь не просто понимаешь - чувствуешь, что такое национальная музыка. В тихих песнопениях и спокойном дыхании оркестра узнаешь мерный шум холодного моря, бьющегося о каменистый берег. Здесь так мало земли и пространства, что, кажется, если податься в путешествие, идти придется не вдаль по тверди, а ввысь, в воздух, в небо.
Поначалу звучит лишь печальный напев хора - высокий, звенящий, он о прощании и любви, о бессмертной душе и вечной разлуке. Оркестр вступает - и бурно развивается какое-то свое, внутреннее, действие, настоящая драма. "Dies irae" ("День гнева") - поет хор, рассказывая о грядущем загробном суде и участи праведных и грешных, которые встанут рядом, чтобы дождаться каждый своего слова... В этом, самом драматичном, эпизоде, будто забывается сдержанность католической мессы - ей на смену приходят мотивы древние и величественные, из тех времен, когда скандинавы верили в последнюю битву, ожидающую мир, в воинственных божеств и в предопределение...
Здесь и квартет солистов в полной мере раскрывает свое своеобразие. Чуть непривычный уху выговор норвежских вокалистов, тенора Ульфа Ойена и баса Тронда Гудевольда, удивительно точно совпадает с какой-то потаенной интонацией скандинавского реквиема. Сдержанно звучат лирический тенор и мягкий, тактичный бас. Завораживает глубокое меццо-сопрано петербурженки Ларисы Селиверстовой. Природный вкус и отличная школа сделали ее исполнение одним из самых ярких моментов премьеры. Признаться, чуть слабее на этом фоне звучало сопрано мурманчанки Раузалии Гиваргизовой.
Особую благодарность слушателей заслужил хор. Коллектив "Амадеус", усиленный хором музыкального училища, постоянно выступает в проектах областной филармонии - и постоянно имеет успех.
Эта музыка не отпускала и не давала отвлечься. Трагическая кульминация, энергия, подъем по воле дирижера сменялись гармоничными, спокойными мелодиями, словно бушевавшее море успокоилось и тихо плещет у ног. На смену пронзительно-печальному мотиву "Lacrymosa" ("Слезный день") приходили слова молитв, полные надежды, веры и теплого света. И здесь снова в каждой ноте виделась северная страна, согретая солнцем, умытая дождями, с криками птиц на побережье, сказочными горными уступами и нетронутыми долинами.
А финал - гимн "Agnus Dei" ("Агнец Божий") успокаивал и звал в полет. И еще - напоминал о тех дальних временах, когда жители этой древней страны, прощаясь со своими умершими, не предавали их земле, а доверяли морю. И, кто знает, может быть, именно такие мелодии звучали вместо прощальных молитв, когда викингов в ладьях отправляли плыть навстречу солнцу, к закатному горизонту, в неизвестность...