Одно из главных открытий его судьбы - Канозеро. Знаменитые теперь петроглифы, рисунки, оставленные на скалах первыми жителями северного края. Наскальные изображения сотни лет скрывались от праздного глаза, а ему вдруг открылись. Правда, сам этот человек, кажется, до сих открывает для себя древнюю тайну, вновь и вновь возвращаясь на берега Канозера в поисках ее разгадки.
Владимир Кузнецов - фотохудожник, ныне ловозерский житель, по крови же - поморский, варзугский. Беломорские корни в нем чувствуются: тут и размеренное спокойствие, и располагающая к себе мягкость, и упорный характер, и нрав путешественника, пилигрима. Сколько исхожено километров - не считал. Говорят о пройденных путях только новые и новые снимки, появляющиеся в его маленькой студии.
Больше всего здесь северных сияний - сказочных, невиданных, разных. Черное небо похоже на огромную палитру, по которой художник расплескал гуашь из тысячи плошек, добавил темперу из разноцветных тюбиков, плеснул водицы... Такого мурманчанам, к примеру, не увидеть - в городе с его электрическим светом сияния проще и беднее. Да и реже появляются. А вот в Ловозеро стоит зимой приехать только за этим зрелищем. Здесь, в самом центре Кольского полуострова, в тундре, в шаманских местах, сияния рождаются почти каждой морозной ночью.
Владимир Кузнецов с полярными сияниями лопарских тундр знаком лучше, чем кто бы то ни было. В его коллекции самые разные "портреты" этого северного чуда. Причем никакой обработки, никакого "фотошопа", ведь мастер точно знает: рука Господа Бога, рисующего на небесном холсте, поправок не требует.
- Вот здесь, смотрите, - показывает Кузнецов очередной снимок, - здесь я вообще не знал, что получится. Установил долгую выдержку, сияние пошло гулять - и вот весь "маршрут" на пленке остался. Так снимать интересно: никогда не знаешь, что нарисует свет, - потом собственный кадр как загадка. А вот рождение сияния: вот, из слабого луча секунд за пять по всему небу разбегается!
Скромный и негромкий от природы человек, гордости своей коллекцией сияний Кузнецов не скрывает. Такой ни у кого нет. Хоть и любят все заполярные фотографы снимать сполохи, да не везде их поймаешь. А у Кузнецова они каждую ночь над головой - считай, приручил их художник.
- У меня в запасе всегда есть "контрольные точки", откуда еще не удавалось поснимать, а очень хочется, - рассказывает Владимир. - Заранее все готово: сумка, штатив... Как только сияние начинается, я сразу в машину - и туда. Представляете, это ж позавидовать можно: снимаю там, где хочу, не с домами-столбами-проводами, а на открытом месте или в лесу, там, где загодя наметил...
Так же, с загодя присмотренной точки, Кузнецов снял удивительных оленей, будто подсмотрел древнюю лопарскую легенду. Есть такое сказание о рождении первого стада - будто бы оно спустилось с небес, соткалось из пронизанного солнцем морозного тумана. Вот и снимок об этом у мастера есть: кружево десятков оленьих рогов в инее и солнечных лучах - между близким небом и снежной землей.
- Это я сделал в корале, как только стадо туда загнали. Олени остановились, тяжело и жарко дышат - солнце, мороз, пар, - раскрывает секреты автор. - Все просто...
Сияния да олени - дело зимнее. Ну а летом саамская земля приносит пытливому путешественнику совсем другие дары. Каждый год, например, другим краем открывается ему знаменитое Сейдозеро. То самое, которое пугает и манит сотни паломников. Кто ищет там вдохновение, кто иную реальность. Кто испытал на себе страшноватую силу загадочных сейдов...
- Страшное место? Я бы сказал, необычное. Непредсказуемое, - улыбается Кузнецов. - Оно от себя не отпускает - но и приветливым быть умеет. Вот со мной, например, так: когда бы ни приехал туда, обязательно солнышко выглянет. Однажды шли на лодке с товарищем. Пасмурно, мрачно. "Не будет солнца, зашло пятнадцать минут назад, - уверен он. - Спорим на ящик шампанского!" "Подожди, - говорю, - до того мыска дойдем - выглянет." И точно, откуда ни возьмись выбегает облачко, луч солнца от него отражается и берег подсвечивает!
Владимир Кузнецов не только фотограф - он еще краевед, досконально изучивший историю каждой пяди своей земли. Ее мой собеседник по многу раз исходил, чтоб своими глазами увидеть то, чего в книгах не прочтешь. Знает каждый сейд, нрав его и повадки.
Путешествует Кузнецов на машине, вездеходе, снегоходе, оленях, вертолетах, катерах... Говорит, иной раз собирается в незнакомые места только для того, чтоб на вопрос, был ли там, с полным правом ответить: был. Иначе какой из него краевед. А началось все со встречи с финским ученым, лет 20 назад. У того дома оказалась огромная библиотека русскоязычных изданий о Кольском севере. Скупал годами, изучал запоем. На вопрос, зачем ему наша история, удивился: "Это не ваша история, это общая история!"
- Мне тогда стало стыдно: финну наша история дорога, а мы ее не знаем. Вот с тех пор и занимаюсь краеведением, - рассказывает Кузнецов. - А жена моя уже много лет собирает родословную, историю своего рода. Ее прадед - выходец из Ижемской области, они ровно 120 лет назад из Коми переселились сюда. Я сейчас снимаю фильм об этом, называется "Дорога длиной в 120 лет". Первая серия была о наших местах - Каневке, Краснощелье, Сосновке, а вторая будет об Ижме.
Кузнецов фильмы снимает и серьезные - в его запасе целая серия дисков, на которых история и современность нашего края, и шуточные. С одним из таких роликов - зарисовкой о малыше, впервые вставшем на лыжи, стал победителем программы "Сам себе режиссер". Правда, об этом говорит неохотно, мол, такие вещи между делом случаются...
Работал ловозерский художник и на съемках профессионального полнометражного кино - был официальным фотографом "Кукушки", которую снимали как раз в наших краях. Впереди еще один проект: французы надумали в тундре ставить кино о путешественнике-миллионере и философе-бессребренике. На таинственных заснеженных просторах они встречаются, чтоб по-новому увидеть себя и мир. Съемки начнутся уже скоро.
У Кузнецова в запасе сотни интереснейших историй, и все же самая необычная - о петроглифах Канозера. Ведь моему собеседнику первому в мире удалось запечатлеть эти драгоценные рисунки, известные теперь каждому. Правда, произошло это вовсе не по его воле, просто природа сама решила открыть ему свою древнюю тайну.
- Нашли мы их в девяносто седьмом, - вспоминает он. - Причем, честно скажу, абсолютно случайно. Приехали туда целой компанией, были ребята из Ревды и гости из Москвы. Камни на берегу были испещрены автографами туристов, типа "Москва-96", "Пятигорск-88". Я и предложил: кто найдет самую старую надпись? Вот и нашли - действительно "самые старые". Сначала обнаружили рисунков десять. Сделали первые снимки. Через год вернулись туда вместе с учеными... И теперь еще возвращаемся...
У Кузнецова своя гипотеза возникновения петроглифов. Сравнив примитивные рисунки Скандинавии, Карелии и наши, он пришел к остроумному выводу. Ничего сакрального в них нет, в отличие от символов на шаманских бубнах, это не иносказания, а рисунки с натуры. А вот секрет их своеобразия в том, что это работа детей. Отсюда и простота, и незначительная глубина рельефов.
- Дети всегда одинаковы. Искупались, греются на солнце - чем заняться? Сейчас рисуют кто в альбоме, кто на заборе. Тогда - на песке, на камне. Взрослым некогда рисовать, они охотятся, строят, рыбачат, а дети успевают нарисовать все, что видят. Такая у меня теория...
Этому необычному человеку Север готов открыть многие загадки. Просто он каждый камень и каждую ложбину здесь помнит наперечет, узнает при встрече, как друзей, бережет, как свое хозяйство. За трепетное внимание и платит ему лопарский край. А Кузнецов и сам теперь удивляется, вспоминая, что фотоаппарат взял в руки случайно. Ровно тридцать лет назад на работе понадобилось сделать съемку. Дали аппарат с инструкцией. Провел ночь со справочником фотолюбителя - и первые же снимки отправились в районную газету. Потом в областную. Потом на всероссийскую выставку. А через год была уже премия выставки всесоюзной. Вспоминая это, мастер смеется:
- Я честно всем объяснял, что снимать не умею, но мне не поверили. Вот с тех пор я и фотограф...