"...Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля". В общем-то так все и выглядит - за тридцать с лишком лет ничего особенно не изменилось. Михал Иваныча, правда, давно уж похоронили, да и весь его яркий и шальной род сошел на нет - спились да перемерли и мужики, и бабы. А дом все стоит, чернея на краю деревни. Зайдешь - и будто преодолеваешь череду лет, попадая в семьдесят четвертый год, в деревню Сосново, где целое лето скучал человек высоченного роста и тревожной судьбы - Сергей Довлатов.
Деревня Березино (так на самом деле называется родина домовладельца Михал Иваныча) от Пушкинских гор, где Довлатов несколько месяцев работал экскурсоводом и которым посвятил свой "Заповедник", километрах в четырех. Спустился по полю - вот и крышу знаменитого дома видать. Спросишь у местных, где дом Довлатова, - сразу ответят: "Кого? Сярёги-то? Да вон же, самый страшный во всем Бярезине!" (Говорок тут мягкий, певучий, с "яканьем".)
Дом, в котором отбывал добровольную ссылку питерский литератор, и впрямь страшней некуда. Все, как в знаменитой повести: и провалившаяся крыша, и дыры в стенах, сквозь которые спокойно проходят "геральдического вида черные кошки".
На стук открывается дверь и на крыльцо выходит пожилая женщина - Вера Халезова, нынешняя хозяйка знаменитой развалюхи.
- Вы к Довлатову? - спрашивает.
В темных сенях стены оклеены школьными географическими картами ("Это подлинные, - поясняет хозяйка, - все, как при нем"), в полу щели, а потолка нету вовсе - высоко над головой чернеет скат латаной крыши, сквозь дыры в черном рубероиде проглядывают капли солнца.
- Потолок здесь провалился давно, еще до меня, но уже после Довлатова, - комментирует мой экскурсовод. - Крышу мы чинили, конечно, но нет ни денег, ни сил довести до конца, да и страшно: тронешь - обвалится. Так что в дождь подставляю ведра и тазы, такой потоп начинается.
Вера Сергеевна стала владелицей дома случайно. Приехала в Пушкиногорье пятнадцать лет назад, причем, в отличие от массы туристов, сразу - не к Пушкину, а к Довлатову. С местами в гостинице тогда было непросто, приезжие селились по окрестным деревням, москвичке досталась комната в Березине у колоритной тетки Дарьи - она, между прочим, прототип знаменитой Лизки, жены Михал Иваныча, пленявшей мужа тем, что "спала тихо, как гусеница". Обжившись, гостья принялась выспрашивать, не знает ли кто, в каком доме жил писатель Довлатов.
- Дак в ентом самом и жил, - ответила Дарья. - На ентой кровати спавши-то...
После такого ответа Вера Сергеевна с домом уже не рассталась, несмотря на жуть и дичь бытовых условий. У наследников Михал Иваныча она выкупила строение - и вот уже десяток лет как стала хранительницей удивительного мемориала.
Комната, что знаменитый постоялец снимал у березинского алкаша, в полной первозданности. Ну разве только прокисшей едой тут больше не пахнет да макароны в раковине не плавают. А в остальном... Вот та самая - довлатовская - металлическая кровать у окна, того самого, которое на ночь можно было завесить разве что пиджаком за неимением занавесок. Стол - обеденный, он же письменный - тоже тот самый. Из комнаты отдельный выход на улицу: помнится, заколоченную дверь Михал Иваныч выбил ногой еще на первых страницах "Заповедника" - вот с тех самых пор она и открыта.
Вместо потолка настелены и причудливо изогнулись сплющенные картонные ящики из-под какой-то снеди, все в живописных надписях...
- Помните, Довлатов пишет: "Середина потолка угрожающе нависала"? Ну вот этот потолок и обвалился. Заделали, чем смогли. А получилось - в том самом стиле, да? - смеется Вера Сергеевна.
На подоконнике неровный квадрат зеркала, сплошь в щербинах и родимых пятнах ржавчины. Этим осколком ушедшей жизни Халезова дорожит особенно. Говорит, нашла его в огороде, еще при Дарье, та и объяснила в свойственной всем тутошним жителям спокойно-безразличной манере, что "Зеркало Сярёгино, он с им брился".
Хранительница своеобразной экспозиции верит, что зеркало это волшебное, как талисман. В него и судьбу можно увидеть, если хорошенько присмотреться...
Для Веры Сергеевны дом - и дача, и музей. Правда, жить в музее непросто: хранительница старается ничего не менять в интерьере, никакого благоустройства не допускает. А поддерживать жизнь в мемориальной развалюхе сложно: то крыша прохудится в новом месте, то обвалится что-то, то стену поведет. Это, кстати, самый старый дом в деревне, построен еще до революции прародителем рода Михал Иваныча, крепким и хозяйственным мужиком. В детях и внуках его колоритность и природный талант остались, но вот крепости поубавилось - выродились... А дом все стоит.
Вера Халезова несколько раз пыталась найти новых хозяев для мемориала - в лице государства, местного литературного заповедника или частных фондов. Пропадет ведь хибара, если не окружить ее заботой, не вложить средства и силы. Но пока на помощь никто не пришел. А она собирает архив - восстанавливает историю дома. Нашла и отреставрировала уникальные фото, сохранившие облик всех обитателей странного жилья - героев повести, разбирает их письма и документы... В ее книге отзывов сотни записей. Говорит, ежедневно приходит по десятку человек - это притом, что никакого официального музея тут нет, просто люди помнят Довлатова и едут к нему.
Неустроенный быт Веры Сергеевны поначалу пугает, но, побыв час-другой в странном доме, понимаешь, какой прелестью обладает этот поэтичный развал. Груды книг и полуистлевших старинных вещей, снятых с чердака, чашки и кастрюли вперемешку с картинами и фотографиями. Здесь царит бедность, но бедность художников, нищих и веселых. Так что не зря прижился Довлатов в этом птичьем гнезде.
Ни хозяйства, ни огорода: "тощая яблоня и грядка зеленого лука" - все так же, как в повести... Порой кажется, что здесь больше подлинного, чем в соседнем пушкинском заповеднике. По крайней мере, ничего "заповедного", чопорного, хоть сейчас заходи в гости, сиди до вечерней зари за чашкой чая или пей из граненых стаканов то, что завезли накануне в "сельский маг", да еще дыми беломориной на покосившемся крыльце, покуда не вернется хозяин. А он ненадолго отлучился: вот-вот появится...