...Я сижу за рулеточным столом в огромном дорогущем казино и лениво попыхиваю сигарой. Рядом со мной - обворожительная Анжелина Джоли с нескрываемым восхищением пялится на меня. Оно и понятно: я дьявольски красив и чертовски богат. Небрежным движением швыряю стопку тысячедолларовых фишек на сектор "15".
- Ставки сделаны, ставок больше нет, - объявляет крупье и раскручивает рулетку.
Шарик мечется от одной цифры к другой и застывает на "15". За столом раздаются сдавленные возгласы зависти и разочарования. Анжелина Джоли глядит на меня с обожанием и придвигается ближе. Невозмутимый крупье смотрит в мою сторону и... Раздается громовой возглас:
- Команде приготовиться к швартовке! Швартовка левым бортом!
Я разочарованно вздыхаю и лениво выползаю из теплой шконки. Сосед по каюте сосредоточенно ищет носки и грустно напевает под нос очередную песенку собственного сочинения.
- Гад все-таки этот третий помощник, - жалуюсь я соседу, натягивая комбинезон. - Такой сон обломал, еще б минут пять и Анжелина Джоли с миллионом долларов были бы у меня в руках.
Сосед выползает из-под стола с найденным носком в руках. Шарит в кармане и протягивает мне леденец:
- На, - говорит, - пососи, авось полегчает.
Я показываю ему средний палец и быстро выскакиваю из каюты, попутно уворачиваясь от тапка, что летит мне вслед.
Быстрая пробежка по трапам, и вот я - на баке, где мои коллеги-матросы вовсю снуют между кнехтов, готовя пароход к швартовке. Судно подходит к причалу и я, метко прицелившись, швыряю выброску. Раскручиваясь тонкой змеей, веревка летит на причал и попадает точно в каску зазевавшегося швартуна. Швартовщик кричит в мой адрес какие-то гадости, матросы вокруг радостно хихикают, и даже боцман довольно посмеивается в усы. День начался удачно.
Вот уже год, как тружусь на судне, носящем имя великой актрисы. Когда-то таких пароходов было несколько, но все они куда-то ушли. Нашему - 30 лет, и за его плечами героическое трудовое прошлое. Это и арктические круизы, и рейсы на Кубу, и доставка туристов на Олимпиаду-80, и ... Да много чего было! Теперь старушка "Еланская" бегает между Мурманском и Гремихой (или Йоканьгой, или Островным), о радуя глаз мурманчан и гостей города. Для жителей же отдаленной Гремихи "Клавдия Еланская" - больше, чем пароход, это их второй дом. Каждому заходу белоснежной красавицы в их неказистый портопункт они радуются, как дети.
...Просыпаюсь от прикосновения чьей-то руки к плечу:
- Дима, вставай на вахту.
Открываю глаза и вижу вахтенного матроса, которого должен сменить. Менять мне в данный момент никого не хочется, а вот поспать еще пару часиков - очень даже. Но, к сожалению, отмазаться от вахты нереально. От безысходности начинаю откровенно валять дурака:
- Васильич! - говорю я. - Вот тебя на вахту кто будит?
- Серега... - недоуменно отвечает тот.
- Вот и буди его. Он - тебя, ты - его... Круговорот моряков в природе, понимаешь?
- Давай готовься к вахте, остряк хренов! - Васильич выходит из каюты и тихо прикрывает за собой дверь.
А вставать-то как неохота! Неимоверным усилием воли выдергиваю себя из шконки, медленно одеваюсь.
На мостике ощутимо качает, намного сильнее, чем на нижних палубах. Отчаянно балансируя, спускаюсь в буфет за бутербродиками. Бутербродики - самая ценная часть вахты. Если позволяют погодные условия, можно попить кофейку с ними, родимыми, потрепаться секондом (со вторым помощником) на различные темы.
- Переходим на ручное управление судном, - громко и хмуро говорит секонд.
- Ясно, на ручное, - отвечаю я, и, пощелкав нужными тумблерами, беру штурвал в руки.
Плакали мои бутербродики...
На мостик поднимается капитан. Между собой мы зовем его мастером. Он берет в руки бинокль и осматривает горизонт.
- Салмой пойдем, - бросает мастер секонду. - Добро у вояк запросите. Салмой ходил когда-нибудь? - это уже ко мне.
- Нет, - честно отвечаю я и чувствую, что краснею.
В самом деле неловко как-то. 28 лет, и ни разу не ходил Кильдинской Салмой. Вон Лермонтов в мои годы уже на дуэли погиб, а я даже в Салме побывать не удосужился. Стыд да и только!
Мастер неопределенно хмыкает и продолжает смотреть вдаль.
Секонд встает рядом со мной и вполголоса объясняет мне, что такое Салма и как по ней идти.
Кильдинская Салма - узкий пролив между островом Кильдин и побережьем. Здесь, как правило, преобладает сильное течение. В условиях плохой видимости проход по Салме грозит неприятными последствиями. Но я не унываю и рулю себе дальше. До конца вахты еще далеко, Салмы мне не миновать.
- Ложимся на 272, - громко командует мне секонд.
- Ясно, на 272, - отвечаю я ему и выхожу на указанный курс.
Судно явно тащит вправо, и мне приходится постоянно его удерживать на заданном курсе. Задача не из легких, но вполне посильная.
Мастер довольно улыбается и потирает руки:
- Погода благоприятствует, луна. Только бы заряд не накрыл.
Снежный заряд, видимо, ждал этих слов и как по заказу окутал нас в самой узкой части пролива. Но мне на заряд откровенно наплевать, потому что существует катушка гирокомпаса, в которую я напряжено пялюсь уже полчаса.
Все это происходит со мной, как в тумане, руки действуют на автомате. Я полностью сосредоточен и невозмутим, поэтому слегка вздрагиваю, когда голос мастера выводит меня из оцепенения.
- Переходим на автоматическое управление! На входе в залив дадите малый ход.
Стою на крыле, курю и любуюсь прибоем. Справа проплывает суровый массив Кильдина, а вдалеке виднеется зеленоватый огонек маяка. Через 10 минут я сменюсь, а через 4 часа третий помощник объявит по судовой трансляции: "Команде приготовиться к швартовке! Швартовка левым бортом!"
И все начнется сначала.