…Вот и завершился очередной театральный сезон. Канул, можно сказать, в Лету. Сами театральные деятели - кого ни спроси! - не видят в нем ничего особенного. Разве что крыша в театре Северного флота незапланированно протекла? А в облдраме фасад здания наконец-то в божеский вид привели, хотя для этого и пришлось театру всю зиму простоять за дощатым неприглядным забором.
Дела ремонтные сегодня выдвигаются на первый план. Творческое же колесо крутится само собой.
Как бы по инерции… И тем не менее.
Мурманчане стали свидетелями нескольких серьезных театральных премьер. Свет рампы увидели «Мачеха», «С днем рождения, Елена Сергеевна!» (ТСФ), «Проделки Ханумы», «Орфей и Эвридика», «Двое на качелях» (МТ). Не обошли вниманием детскую аудиторию («Кот в сапогах» в облдраме). Северяне имели возможность выразить симпатии актерам-юбилярам: круглые даты с размахом отметили народная артистка России Алла Журавлева и популярный в городе артист Валерий Журавлев.
Были в сезоне и печальные события - ушел из жизни знаменитый на Севере народный артист России Корнелий Александрович Баздеров. С ним, показалось, ушла целая театральная эпоха, исполненная истинного и беззаветного служения подмосткам. Горькое чувство расставания с прошлым усилилось тем, что Мурманск по разным причинам покинули Алексей Шулин, Владимир Стоменок, Александр Агафонов. Срочно потребовались вводы, замены, отмены спектаклей… Труппы, однако же, пополнились задорным молодняком и новоиспеченными народными и заслуженными артистами. Поздравления со званием весной принимали Раиса Малеванная, Ольга Цыплякова (ТСФ), Владимир Ерасов (МДТ).
Одним из самых ярких спектаклей сезона стала работа главного режиссера облдрамы Султана Абдиева «Проделки Ханумы». Эту достаточно известную вещь А. Цагарели выбрала для своего бенефиса Алла Иосифовна Журавлева. И, как всегда, не ошиблась. Роль талантливой свахи, сумевшей обвести вокруг пальца свою завистливую конкурент-
ку Кобато (Е. Царева), - под стать народной артистке. На празднике хитроумия Ханумы (А. Журавлева) скучающих пессимистов найти трудно! Весело на фоне выразительного горного хребта отплясывает лезгинку весь кавказский аул, по сути, вся труппа театра. Пьянящее настроение актерского куража легко передается публике. Представление то и дело прерывается искренним рукоплесканием! Особых глубин в интерпретации пьесы в постановке Султана Абдиева искать не приходится. Спектакль местами напоминает озорной «капустник». Артисты мало заботятся о точности грузинского акцента, не взращивают по «системе Станиславского» в себе особой княжеской породы, не пытаются досконально имитировать кавказские обычаи. Их персонажи от души веселятся, разыгрывая друг друга. В итоге не первой юности Князь (В. Журавлев,
С. Гронский) остается с длинным носом, торчащим из-под фаты затомившейся в девушках 55-летней невесты, а на «празднике жизни» торжествуют те, кому и положено срывать плоды удовольствия, - молодые, чистые душой и помыслами Котэ (А. Воронин) и Сонно (Ю. Денежкина). Сама Ханума вроде бы невзначай пристраивает свое опытное женское сердце к одинокому приказчику Акопу (А. Водопьянов). Три свадьбы кряду! Это ли не повод для веселья?! Оптимизм, как хорошее грузинское вино, так и хлещет через рампу - в зал! И хочется аплодировать, аплодировать, аплодировать…
Над «Мачехой» в режиссуре Юзефа Фекеты уместнее от души прослезиться. Главреж ТСФ выпустил очередной, можно сказать, фирменный спектакль. В нем все составляющие его постановочных приоритетов: страстность речей, благородство поступков, будоражащая фантазию зрителя коллизия, сочность декорационного оформления (художник Раиса Чебатурина).
В результате запутанной любовной интриги порок наказан, добродетель торжествует?! Торжествовала бы, если бы молодые страдальцы от любви Фердинанд Маркадаль
(А. Макаров) и Полина де Граншан (Е. Балакирева) остались живы. Они, однако, предпочли смерть общественному унижению и неизбежной разлуке. Сюжет «Мачехи» более чем запутан! К осмыслению Оноре де Бальзака как литературного феномена своего времени постановка флотчан, пожалуй, ничего существенного не прибавляет. А вот еще одна грань таланта заслуженной артистки России Натальи Долгалевой раскрывается в спектакле весьма неожиданно. Актриса, может быть, впервые пытается работать на минимальной затрате внешних сценических усилий. Ее коварная, но и великодушная мачеха Гертруда запоминается не высказанной напрямую тоской и болью. Насильно мил не будешь! И как бы ни была изобретательна влюбленная в молодого человека давно уже достигшая сорокалетнего рубежа богатая аристократка, шансы на взаимность у нее невелики. Гертруда - Долгалева, не изменяя человеческому достоинству, принимает свое поражение и этим самым заслуживает даже симпатии взволнованных зрителей. «Мачеха» стала своего рода испытанием для недавно пришедшего в труппу ТСФ опытного актера Виктора Смолькова. Он открыл перед мурманчанами недюжинный холерический темперамент. Актер просто купается в роли графа де Граншана!
Корифеи мурманской сцены остались верны своим принципам, уверенно удержали планку предыдущих рекордов. Это и позволяет театрам находиться в необходимой «весовой категории», не разочаровывать своих постоянных зрителей.
Творчество молодых - всегда риск. В этом сезоне начинающим режиссерам и молодым актерам, на мой взгляд, открылись какие-то самые заветные профессиональные двери. Боюсь, однако, что сами они этого так и не заметили.
Постановщик Никита Ковалев (МДТ) «под занавес» чуть ли не разочарован - без энтузиазма говорит о том, что «Орфея и Эвридику», скорее всего, снимут с репертуара. Между тем пьеса Ануя - давняя мечта постановщика, первые этюды по ее мотивам были поставлены им еще в театральной академии. Никита пытается быть спокойным:
- Публика на такую «черную» тематику почти не ходит. А мне казалось важным поговорить с молодыми зрителями о той смертной цене, которую люди платят за настоящую любовь, за талант. Но залы полупустые. Что ж… Значит, мы «чужие на этом празднике жизни». Следующий спектакль я обязательно поставлю о современности «как она есть». Все будет правильно! Весело. Надеюсь… А «Орфей» - он, знаете ли, о вечном.
Да, спектакль у Никиты Ковалева получился не из «простеньких» и потому, видимо, не из самых доступных широкому зрителю. К нему надо присмотреться! В диалоги и монологи загадочных полумистических персонажей - вслушаться! Не скрою, сама всматривалась и вслушивалась в мурманского «Орфея» трижды. Сравнивала разные исполнительские составы. Искала рациональное постановочное «зерно». Пыталась вникнуть в суть увиденного и услышанного со сцены.
Молодые люди - скрипач Орфей (А. Воронин, В. Морев) и актриса Эвридика (А. Будовская, О. Трум) встретились в сутолоке провинциального вокзального буфета. Разговорились. С первых же тактов беседы, казалось бы, поняли и полюбили друг друга. Больше самой жизни! Все замечательно?! И - навсегда? Увы. За ними исподтишка наблюдает странный господин Анри (А. Худяков, Н. Поземина), им навязывают свою философию взрослые… Героев мучают бывшие в их земной биографии люди, людишки, призраки. Наконец сама Смерть разлучает влюбленных. Однако высшие силы разрешают Орфею вернуть погибшую в аварии Эвридику в мир. Но он не должен смотреть ей в глаза. А как не смотреть, если юноша страстно жаждет узнать всю правду о ее прошлом? А правда эта - пошлость и… ложь.
Пьеса Жана Ануя иносказательна, многослойна. Она и мистическая, и сугубо бытовая. Какой слой обитания окажется наиболее привлекательным для молодежной команды МДТ?
Завораживают придуманные питерским художником Андреем Прониным декорации. Перед нашим взором открываются какие-то бездонные бытийные пространства. В них ведут и винтовая, уходящая под сумрачные небеса лестница, и постоянно хлопающие - эффектно разлетающиеся на «вход» и на «выход» - стеклянные двери. Сценография, предложенная Прониным, уже сама по себе произведение искусства. Прочитывается метафора - незримая (прозрачная) грань между тем и этим светом, присутствие некой тайны в сутолоке обычного вокзала. До таких декораций мурманским исполнителям надо бы еще душевно и духовно дорасти! Вот почему так не хочется, чтобы новый спектакль перестал жить. Ему просто необходимо набрать должную художественную высоту. И тогда он вполне может стать неким лирическим режиссерским (и актерским) откровением о Жизни и Смерти, о Любви, Искусстве, Вечности… Причем заглавные буквы здесь более чем уместны. Никита Ковалев, на мой взгляд, вышел на романтически-декадентскую метафизическую стезю. И это по-своему интересно, перспективно.
В этом сезоне побит рекорд по «разговорам о любви». Так и хочется сопроводить обзор цитатой из известного жестокого романса: «А наша жизнь стоит на паперти и просит о любви с протянутой рукой». Может быть, цитата всплыла в памяти неслучайно, навеяна постановкой режиссера А. Водопьянова «Двое на качелях»? Там - на примере трогательных мелодраматических отношений Джерри Райана (В. Равданович) и Гитель Моска (Ю. Денежкина) - речь идет и о любви - милостыне, и о любви - благодарности, и о любви - жертве…
Из всех нынешних премьер, пожалуй, эта достойна наиболее глубокого критического разбора. Спектакль у Водопьянова получился неоднозначный, но это серьезная работа, нацеленная на диалог с залом. Причем зал-то маленький - в облдраме возобновились показы на малой сцене.
Чем хороша эта история? Наверное, тем, что находит отклик в душе каждого из нас. Все мы рано или поздно попадаем в ситуации, когда жизнь становится не мила. Чего там лукавить? Нет денег, будущего, семьи, славы - и? …И, поддавшись минутной слабости, мы уже готовы прыгать с ночного моста; поспешно поставить крест на карьере; с головой укрыться от людей… пледом в своей утлой лодчонке - комнате. Спасительным может оказаться обыкновенный телефонный звонок, пустяшный разговор о продаже холодильника, несколько вымученных шуток… Дальше - больше. Телефонные собеседники: он - юрист, мечтающий о карьере в Нью-Йорке, она - никому не известная, худенькая от мучающей ее годами болезни желудка танцовщица. Гитель будет настойчиво твердить Джерри о том, что с его-то умом не сдать квалификационный экзамен на адвоката - самоубийственная глупость! А Джерри станет самой заботливостью, когда у Гитель в очередной раз некстати закровоточит злосчастная язва. Так они станут друзьями… Но ведь этого мало?! Где мужчина и женщина, там по определению должна возникать любовь. Вот с этим заминка… Джерри продолжает любить свою первую жену. Именно она «держит его сердце в руках», и потому он никогда не признается в любви другой женщине. Никогда! - это приговор для Гитель… Се ля ви.
Но мелодрама есть мелодрама. По ее законам неудачнице-танцовщице все-таки посчастливится услышать признание из уст преуспевающего адвоката. Джерри вымолвит заветное «И я… тоже… люблю тебя!» под самый занавес. Он уезжает из Нью-Йорка в провинцию. Она остается в своей крошечной квартирке - одна.
По окончании спектакля зрительницы хлюпают носами, мужчины прячут увлажнившийся взгляд за непроницаемыми стеклами темных очков. Мелодрама в исполнении Равдановича и Денежкиной в кульминационный момент пробивает броню зрительских сердец!
Заслужил отдельного разговора и спектакль ТСФ «С днем рождения, Елена Сергеевна!». Как прозвучит сегодня школьная история о том, как ученики поставили психологический эксперимент над любимой учительницей? Они - если помните! - сыграли на ее чувстве долга и порядочности, выпрашивая ключ от сейфа, где хранились скверно написанные ими итоговые контрольные по математике. Им было важно пробудить в Елене Сергеевне античную Антигону, дать ей эффектно выговориться и в финале красиво сдаться, выйти из игры победительницей в собственных глазах. Пьеса Разумовской, что и говорить, сложна, написана как идеологическая дискуссия двух перестающих слышать себя поколений.
Спектакль Сергиенко привлекает прежде всего тем, что в нем заняты молодые, совершенно незнакомые северянам артисты - выпускники российских театральных училищ. Центральная роль поручена заслуженной артистке России Ольге Цыпляковой. Смотреть - интересно. Ребята азарт-ны, честны в выполнении поставленных перед ними исполнительских задач. Компания старшеклассников методично и изощренно издевается над учительницей, но при этом разоблачается сама. Друг за другом мучители новоявленной Антигоны исповедуются: кто в несчастном дет-
стве, кто в интеллектуальных тупиках, кто в сердечной смуте…
По ходу спектакля у зрителей возникают разные мысли и переживания. От презрения к сочувствию. И наоборот. Меня, например, не покидало ощущение того, что пьеса Разумовской сегодня даже более актуальна, чем во времена своего написания. Мы стали мудрее на целую перестроечную эпоху. Жизнь изменилась принципиально. И сегодня идеалы Елены Сергеевны еще более уязвимы, чем тогда. По сути, она права только со своей колокольни, ее нравственные принципы подверглись суровому переосмыслению временем.
Было бы важно расслышать позицию театра в разрешении спора между Еленой Сергеевной и ее хамоватыми питомцами. Но режиссер Сергиенко, как водится, уходит от прямого ответа. Финал спектакля более чем открыт. Проспавшая добрую половину второго акта Елена Сергеевна (она посреди скандала засыпает в уютном кресле, прямо скажем, мертвецки - что психологически малоубедительно) пробуждается на деликатный звонок в прихожей. Все происшедшее накануне кажется сном. Квартира прибрана. Учеников и в помине нет! Тех - преж-них циничных экспериментаторов, подхалимов, лжецов… На пороге дома - новая четверка старшеклассников. С цветами, шампанским, конфетами. Они пришли поздравить Елену Сергеевну с днем рождения. Все опять повторится сначала? Или пережитый «кошмарный сон» обернулся перерождением наивной учительницы? Она закроет перед ними дверь? Найдет общий язык? Оставит свою профессию? Вопросы - к зрителю? Или все-таки к театру?
Если быть честной, то к ТЕАТРУ у меня (да и у большинства думающих зрителей) сегодня очень много вопросов. К театру как таковому. К театру как искусству. Но я эти вопросы не задам. Пока. Почему? Чего боюсь? Да все того же мифа об Орфее и Эвридике, чуть переиначенного в пьесе Ануя. Орфей ведь не должен был смотреть своей возлюбленной в глаза. И только так он мог вывести ее из ада на волю. Он посмотрел. Ему нестерпимо хотелось прочитать в глазах любимой всю правду о ее жизни. Какой бы она ни была! Орфей расплатился за это вечной разлукой.
Я не хотела бы пристально вглядываться современному театру в глаза, требовать от него правды и достоверности. Я просто люблю театр. И хочу, чтоб он жил.