- У меня, как у матроса, у которого в каждом порту по жене, - почти в каждом городе любимый музей! А самого любимого среди них нет. Везде встречаешь что-то интересное, творческих, увлеченных людей… Моя собеседница знает, о чем говорит, - на своем веку повидала десятки музеев, а ее собственная судьба связана с самым известным художественным собранием России: Екатерина Селезнева - главный хранитель Государственной Третьяковской галереи. На днях впервые побывала в Мурманске, в областном художественном музее, который осенью готовится принять передвижную выставку из собрания Третьяковки.
- По стране работы из нашего фонда путешествуют активно, - рассказывает Селезнева, - в этом году побывали в Петербурге, Красноярске, поедут в Иркутск, после Мурманска отправятся в Петрозаводск. Понимаете, нельзя, чтоб на предложение сходить в музей человек отвечал: «Зачем? Я там уже был!» Музей постоянно должен удивлять - этому и способствуют передвижные выставки из больших собраний.
Без дружбы больших музеев с малыми, столичных с провинциальными никак не обойтись. Выигрывают от нее и музейщики, для которых такие передвижные экспозиции - как свежий ветер, и зрители. Ведь не каждый наскребет на поездку в Москву, чтоб вживую увидеть Репина или Шишкина.
Доверять работы, ставшие национальным достоянием, в руки коллегам из провинции в Третьяковке не страшатся - главное, чтоб эти руки были добрыми и надежными. Но отправлять сокровища в путешествия все равно боязно, поэтому накануне передвижных выставок главный хранитель обязательно инспектирует музей, готовый принять полотна мастеров. От мурманских залов впечатления у гостьи в целом хорошие:
- Думаю, ваш музей сейчас где-то в середине пути к тому, чтоб достичь желанного уровня. Он, можно сказать, поднимается с колен. Ощущаю запах краски, вижу ремонт… Кстати, правильно, что он начинается не с фасада, а с туалетов. Эта «изнанка» поважнее внешних красот. Вообще чувствуется, какая большая работа уже проделана коллективом. И видно, что он в надежных руках. А ведь в нашем деле, как нигде, важна роль личности.
Проблем у заполярного музея еще немало, но некоторые поможет решить как раз сентябрьская выставка. Чтобы принять шедевры, будет приобретено специальное оборудование, отвечающее за влажность и температуру воздуха в залах. А значит, впредь в мурманских залах всегда будет «правильный» климат, столь важный для сохранности произведений искусства.
Мечтают сотрудники музея застолбить и прилегающий к нему сквер - у всех крупных галерей есть такие территории, их используют как залы под открытым небом, парки скульптур. Пожалуй, скверу на Ленинградской это бы пошло на пользу: было бы кому следить за порядком и поддерживать в достойном состоянии памятник Жертвам интервенции, на котором то и дело норовит оставить автографы местная шпана.
Впрочем, для того, чтоб музей жил и дышал, это не главное. Главное - люди, которым он открывает двери. По словам Екатерины Леонидовны, публика в последние годы стала интересней. Это лишь на первый взгляд народ, толпящийся в очереди в Третьяковскую галерею, все тот же, что и десять лет назад:
- Нашими основными посетителями всегда были школьники да туристы, зачастую вовсе не понимавшие, ради чего пришли. Сейчас стало гораздо меньше тех, кого принудительно ведут на экскурсию. К нам идут те, кто действительно не может без этого обойтись. Публика стала более осмысленной и независимой. Многие пользуются аудиогидами, а не услугами экскурсоводов, предпочитают получать впечатления от музея самостоятельно - и это очень хорошо.
Сама Селезнева отлично помнит свое первое посещение Третьяковки. Говорит, оно определило всю ее судьбу:
- Было мне семь лет, и привела меня мама. Водила по залам, старалась «зацепить» - я кивала, смотрела и скучала. Пока не подошли к работе Федотова «Завтрак аристократа». Мама спросила, что вижу на картине, я ответила, мол, дядю и собачку… «А что происходит с ними?» - продолжала мама. И вдруг у меня открылись глаза, увидела действие. Заметила, что собака реагирует на чей-то приход, что герой стыдливо прикрывает книгой кусок черного хлеба - символ бедности, а на стуле небрежно брошен пакет с надписью «Устрицы» и так далее. В общем, я была потрясена, когда поняла, что картину можно читать, как книгу. Это перевернуло мое отношение к жизни - и к живописи. Так нашелся волшебный ключик к дверце, открывшей многое в моей душе.
Кто найдет ключи к душам незнакомых людей? Только тот, кто будет постоянно творить, искать и созидать. Тогда музей станет живым и современным, а значит, интересным и привлекательным для молодых. Ну а тому, кто не пожалеет сил на это, он откроет свои самые сокровенные тайны.
- Знаете, что самое лучшее в музейной работе? - улыбается Екатерина Леонидовна. - То, что ты можешь утром, до открытия галереи, прийти и в полной тишине посмотреть одну-две картины. Когда я не в ладу с собой, люблю пройти по залам графики, например. И тогда чувствую, будто на душевные раны наложили повязку. Это и есть наш маленький музейный секрет.