В июле увидела свет новая книга стихов поэта-североморца Владимира Панюшкина
«На флаг и гюйс!..». Совсем недавно в Североморске, в газете «На страже Заполярья», где многие годы работал поэт, руководитель флотского литературного объединения «Полярное сияние», состоялось представление сборника читателям.
О том, как создавали книгу, рассказал инициатор издания и один из ее редакторов - поэт и журналист Вячеслав Черкасов.
- Он находил возможность издавать книги и тогда, когда, казалось, это никому не нужно… А сам, как выяснилось, написал очень много. Рукопись мы со-брали большую, а средств было не так много. Прошло полтора года, и она наконец стала книгой…
Помогли ей увидеть свет региональные отделения Союза машиностроителей России и общероссийского движения поддержки флота.
- Люди снова хотят читать книги, - очень точно подметил, выступая на презентации, председатель общероссийского движения поддержки флота, депутат Государственной думы Михаил Ненашев. - Я слышал, в Североморске два новых книжных магазина открыли. Правда?
Получив утвердительный ответ, Михаил Петрович с восторгом заговорил о стихах Владимира Панюшкина о природе, Родине, любви.
- У меня ж просто мурашки по телу, когда читал! - признался депутат. - Вот это очень хорошо: «Пусть будут обелиски каменны, Но не сердца, но не сердца…». Вообще, когда читаешь Панюшкина, хочется быть сентиментальным.
Лариса Александровна Панюшкина, вдова поэта, вспомнила, как еще в семидесятые говорил о ее муже известный прозаик-североморец Леонид Крейн.
- «Нежный Панюшкин» - так он сказал, - говорила Лариса Александровна. - Вот этот сборник - именно такой…
Замечание очень точное. Сборник, хоть и назван бодро, по-флотски, «На флаг и гюйс!..», но основу его составили стихи вовсе не боевые, а - нежные, лиричные, негромкие. О чем бы ни писал Владимир Панюшкин, он верен этой, видимо, заданной свыше, своей тональности - созвучной мягкости, доброте. К читателю он относится бережно, с несуетным вниманием, без всяких там «нате!» и прочих резких слов, к которым мы так привыкли сегодня, - и в жизни, и в искусстве. Нельзя сказать, что все стихи нового сборника одинаково хороши, но порой читаешь и - сердце замрет, как от его «Воскрешения»:
На память, как на льдинку,
ступаю невесом,
Плыви, моя ладьинка, -
не подгоню веслом.
Путь пройденный не труден.
Ну, с Богом, не спеша…
Пусть парусом нам будет
воскресшая душа.
Дивные и опять же очень светлые строки. Это, может быть, лучшее стихотворение Панюшкина.
«Я буду нем и кроток…» - читаем дальше. Мне кажется, эти слова очень точно говорят о самом авторе, немногословном и кротком. Как о человеке мне судить о Владимире Владимировиче трудно, недостаточно хорошо его знал (встречались, но редко - уже после того, как я переехал в Мурманск - на презентациях и поэтических вечерах), но в стихах он - такой.
Я хорошо помню Североморск середины-конца восьмидесятых годов, когда литературная жизнь в городе как-то замерла, стихла. Писатели, которых здесь всегда было немало (флот ведь все-таки чрезвычайно благодатное для сочинительства жизненное пространство - страстей и конфликтов, столкновений характеров тут как соленой воды в океане), поразъехались кто куда. Поэт Борис Орлов перебрался в Петербург (сейчас, к слову, тамошнюю областную писательскую организацию возглавляет), прозаик Леонид Крейн - в Мурманск. По-прежнему жил в городе военных моряков поэт Евгений Гулидов, но он больше в ту пору не стихами, а газетой занимался - был заместителем, а потом и редактором «Североморской правды», нынешних «Североморских вестей». Возрождение началось в девяностые, когда, в значительной степени благодаря именно Владимиру Панюшкину, удалось возродить литературное объединение Северного флота при газете «На страже Заполярья» «Полярное сияние». Североморское лито - непростое, с традициями, как-никак именно здесь впервые явил свои стихи публике, начал печататься будущий русский гений Николай Рубцов.
После второго рождения «Полярного сияния» постепенно вернулась в Североморск литературная жизнь, выросли свои поэты. Что говорить, если сейчас в городе уже пять членов Союзов писателей - причем и Союза писателей России, и Союза российских писателей. Буквально накануне вечера, посвященного книге Панюшкина, увидел свет сборник произведений «Свет слова в Заполярье», в котором есть и стихи североморцев Владимира Соловьева и Михаила Зверева.
- Я когда-то подписал Панюшкину свою публикацию в нашем альманахе «Мы - земляки» словами: «Благодарю за первый шаг в большую литературу…», - вспоминал на вечере поэт, автор-исполнитель Сергей Совпель. - Про «большую литературу», может быть, взял на себя смелость, но писал от души. Действительно, с благословения Владимира Владимировича я вошел в литературный круг Североморска.
Буквально с «корабля - на бал», с поезда, успел на презентацию поэт, член Союза писателей России Владимир Соловьев. И тут же прочел новые стихи, как когда-то читал только что написанное, совсем свежее Владимиру Панюшкину.
- День сегодня радостный и немного грустный, - признался Владимир Викторович. - Но если грустить, то Володя бы нас не понял. Человека такой душевной доброты я не встречал и, видимо, не встречу. Это помимо несомненного литературного таланта.
- Владимир Владимирович - пронзительной, светлой души человек! - согласился с коллегой поэт Александр Акопянц, который также входил в редакционную коллегию сборника «На флаг и гюйс!..». - Я рад, что причастен к изданию этой книги…
Грусть, о которой сказал Соловьев, объяснима. По общему мнению, эта книга должна была увидеть свет раньше, при жизни писателя, скончавшегося четыре года назад. Но тогда не удалось. И жизнь была несколько иной, и отношение к литературе, к производству книг - тоже. Сейчас многое изменилось. Новых художественных книг, в том числе и поэтических, в нынешнем году в избытке. Сборник Владимира Панюшкина «На флаг и гюйс!..» занял в этом ряду достойное место.
Владимир ПАНЮШКИН
ВОСКРЕШЕНИЕ
На память, как на льдинку,
ступаю невесом,
Плыви, моя ладьинка, -
не подгоню веслом.
Путь пройденный не труден.
Ну, с Богом, не спеша…
Пусть парусом нам будет
воскресшая душа.
И под густой, набатный
лесов оживший гуд
пусть облака обратно
за нами поплывут.
Я буду нем и кроток -
уже совсем не тот…
За дальним поворотом
вплывем в солнцеворот.
Живой водою брызнет
луч детства. Не угас!
Все мелочное в жизни
вдруг - пеленою с глаз.
Все мелочное - где-то,
а здесь одно поёт:
я с миром - однолеток,
он - существо моё,
во мне все звезды зреют,
во мне - и рай, и ад…
Я в этот миг прозрею,
как Янко-музыкант.
КРАЙ НЕЛАСКОВЫЙ
Небо - изморось. Тучи, тучи.
Шквальный ветер - в лицо всегда.
Валуны, да гранитные кручи,
да гремящая с сопок вода.
И не ласковый он, и не нежный,
этот Богом забытый край.
Задубелый в морозе, снежный…
Вот таким его принимай.
Вот таким - пустынным,безбрежным,
Напружиненным встречь грозе.
Только видится что-то нежное
в диковатой его красе.
Только тянет ему открыться,
как на исповеди, до конца.
…Потому и летят сюда птицы,
как обретшие крылья сердца.
ПИСЬМО О СТРАННОМ СНЕ
«Завод у часиков кончился,
а ключик потеряли…»
Из письма.
Среди вороха слов колючих,
Среди мусора черствых чувств
Я нашел непонятный ключик,
Ни на что не похожий ключик, -
И отправился с ним к врачу.
- Доктор, доктор, скажите, что это?
- Это ключик, - ответил он. -
Им заводят в начале рассвета
Самый лучший на свете сон.
- Заведите, прошу вас, скорее!
- Что ж, извольте. Скоро рассвет…
Только - плата: проснетесь старее
На пятнадцать прожитых лет.
Был ответ не очень-то ясен.
Но сама потянулась рука:
- Эх, была не была… Согласен!
…Облака, облака, облака…
Я лечу… Узнаю как будто
Эти скверы, мосты, дома…
А вокруг серебрится утро,
Словно жизнь серебрится сама.
Чей-то голос послышался: «Пропуск!»
Отвечаю ему: «Двадцать два…» -
Прилетел я во сне, как в отпуске,
В дорогие мои года.
Все, как прежде.
Но что-то случилось.
Будто сдвинулась тайная дверь…
И матрешкой в матрешку
вместилось
Слово «было» в слово «теперь».
Я не сплю. Я живых живее,
Молодою душою бурлю,
И кого-то - как было - жалею,
И кого-то - как будет - люблю.
ПРОГУЛОЧНЫЙ КАТЕР
Бухта - голубая скатерть,
Ни одной волны-морщины.
И по бухте ходит катер,
Тарахтит своей машиной.
Катер маленький, прогулочный,
Чисто палуба помыта.
Пассажиры пахнут булочной
И на море смотрят сыто.
Море - вот оно, не страшное,
Можно, как щенка, погладить.
Кто о нем наплел там разное,
Будто трудно с ним поладить…
Пассажиры ходят гордые:
Что там штормы и экватор…
…Ходит на виду у города
Не видавший моря катер…
* * *
Я не устал.
Я, кажется, отстал.
Ушли друзья за горизонт куда-то,
Как корабли, которым нет возврата.
А я остался здесь, на берегу.
И в сердце, словно в сейфе, берегу
Прошедших лет листочки.
Все помнится до капельки, до точки.
А помнят ли меня ушедшие вперед?
…Давно уж писем нет.
И тишина, как лёд.
