…Прикасаюсь к колоколу -к холодному недвижимому его телу. Колокол на земле - мертвый колокол, беззвучный, замолчавший. Это «Благовестник» - колокол, подаренный Соловецкому монастырю государем Александром II в знак благодарности - после славной обороны крепости в ходе Крымской войны.
Как и нашу Колу, в ту неспокойную пору Соловки яростно и злобно донимал английский флот.7 июля 1854 года англичане подошли к Большому Соловецкому острову и взялись обстреливать кремль - девять часов кряду это делали! Толк, правда, вышел небольшой - взять крепость британцам не удалось, среди защитников даже жертв не было, обломились супостаты. Участвовала в бомбардировке и печально известная мурманчанам «Миранда». В Коле, как все мы помним, этот фрегат сжег многоглавый Воскресенский собор. А тут главный храм обители - Спасо-Преображенский - был поврежден, но незначительно. Оно и понятно, камень есть камень. Деревянная Кола попросту сгорела под огнем англичан. А здесь - крепость, сложенная из гранитных валунов (весьма внушительных, исполински огромных - и не обхватишь!), сохранила и монастырь, и внутренние постройки местного кремля.
Впрочем, горе-вояки отвели душу на мирном населении других островов архипелага - пограбили вволю. С Большого Заяцкого острова, как свидетельствуют документы, увезли на корабли едва ли не весь домашний скот. В общем, подданные британской королевы действовали в привычном режиме оккупантов: «Бабка, яйки, млеко…» и так далее. Думаю, легче им от этого не стало. Пришлось возвращаться восвояси ни с чем.
Я не впервые на Соловках, и всякий раз не устают они удивлять и радовать. Особое место. Даже географически - особое. Помню, как в 1996-м, когда вместе с прозаиком-мурманчанином Виталием Масловым и группой школьников, победителей областного конкурса сочинений «Храмы России», шел сюда на катере в первый раз, поразило очень острое ощущение полета: будто мы плывем, а поднимаемся. Все выше и выше, выше и выше. Будто улетаем куда-то в заоблачное поднебесье.
На катере сюда идти не больше трех часов, а ступаешь со сходней на причал - и словно в другом мире оказываешься, на другой планете. Оно и понятно: изначально монастырь создавался как отдельная цивилизация, развивающаяся по собственным, заповеданным отцами-основателями - Зосимой, Савватием и Германом - законам.
- Соловки - это то, что мы называем Россией, - так определил свое видение Соловков известный питерский поэт Владимир Шемшученко. Мы познакомились на фестивале авторской песни, что проходил на Соловецких островах, и разговаривали в двух шагах от одной из главных башен здешнего кремля - Корожной (Сторожевой): - Их не обошли стороной ни самые тяжелые времена, которые переживала наша страна, ни радостные. Соловки - это твердыня, которая оберегает российскую землю с севера вместе с другими нашими северными форпостами, Мурманском и Архангельском. Но никакое место на карте, никакое возведенное на нем строение не стоят ничего без тех людей, которые живут здесь, приезжают сюда - помнят, скорбят, радуются, живут той жизнью, которую им ссудил Господь…
Уподобление Соловков России показалось не бесспорным, но очень интересным. Любопытно, что здесь ведь и климат переменчив, точно сама наша русская жизнь - погода меняется с калейдоскопической быстротой, моргнуть не успеешь, как дождь сменяет яркое солнце, а следом, через каких-нибудь четверть часа, - снова дождь, да крупный такой, могучий… Да гроза, да ветер - хлесткий такой, пронырливый. Причем дует, зараза, почти как у нас - со всех сторон, только успевай уворачиваться.
Что же до судьбы, то и впрямь ключевые, важнейшие моменты истории нашего Отечества неизбежно касались и Соловков. Причем, как правило, не вскользь, а непосредственно, как у классика - «весомо, грубо, зримо». И речь не только и не столько о Крымской войне.
Началось все еще с Ивана Грозного и митрополита московского Филиппа Колычева. Колычев в бытность игуменом монастыря, по сути, заново его отстроил после пожаров середины XVI века. Уже упоминавшийся Спасо-Преображенский собор его стараниями был возведен. Святитель Филипп, убитый ушкуйником Грозного Малютой Скуратовым, упокоен в обители.
Ярчайшая страница в истории Соловков - время раскола. Монастырь не принял реформы Никона, стал одним из центров противоборства никонианам. Окончилось все это знаменитым «соловецким сидением», когда царевы стрельцы во главе с воеводой Иваном Мещариновым несколько месяцев не могли взять обитель приступом. И сидеть бы им, горемычным, у неприступных стен до второго пришествия, ежели бы не предатель…
О злосчастных стрельцах Мещаринова невольно вспомнилось, когда на мастер-классе фестиваля авторской песни «На Соловецких островах», в котором довелось участвовать во время этого своего визита на Соловки, услышал строчку песни одного из конкурсантов: «Соловецкая обитель - проходите, заходите…» Любопытно, что бы сказал воевода, услышь он такое. Да и в спокойное-то, мирное время Соловки, думается, проходным двором не были никогда. Они - внутренне, сущностно иные.
К слову сказать, едва ли не всю свою историю монастырь использовался как тюрьма, а в двадцатом веке стал первым в Советской России концентрационным лагерем. Соловецкий лагерь особого назначения, СЛОН, - своего рода пробный шар, который новая власть использовала как место обкатки новых методов «общения» с собственным народом. Относительно мягкий режим - здесь еще можно было жить и можно было выжить. Как пример - судьбы будущего академика Дмитрия Лихачева и последнего русского философа Серебряного века Алексея Лосева. Именно тогда, в 1936-м, навсегда замолчал «Благовестник», тогда же, в 20-30-е, на башнях и куполах монастыря появились пятиконечные звезды. Диковинное это сочетание, для тридцатых - трагическое, сегодня вырастает в символ. Православие и коммунизм в современной России чудодейственно сплелись, их порой и не различишь почти.
Я хорошо помню первое свое знакомство с монастырем - почти сразу после восстановления там обители, в трудные для всей страны девяностые. Спасо-Преображенский собор - весь будто в шрамах: обшарпанный, штукатурка пообвалилась - смотреть страшно. Сейчас, конечно, выглядит он иначе - чистенький, заново побеленный, как игрушечка. Строительные леса, правда, остаются - работы по восстановлению собора ведутся непрерывно и по сей день, но все же видно, как много удалось сделать за прошедшие годы.
Интересный момент: в 96-м в монастыре и музее были немалые проблемы с энергоснабжением, электричество нет-нет да и выключали. Мы еще тогда смеялись, бродя в полутемных музейных залах, - до революции у монахов имелась собственная электростанция и перебоев со светом не случалось. Сейчас, слава Богу, электричество в поселке и музее есть, во всяком случае, при нас его не отключали.
Вообще, монастырь являет собой пример того, как главный труд монахов - молитвенные бдения - может сочетаться с подвижничеством не только в сфере духа, но и в материальном мире. На пустом месте монахи и трудники создали здесь обустроенное, многоликое, щедрое на чудеса жизненное пространство. Нет домов и почти нет леса? Выстроили крепость из нерукотворных природных валунов (мы все удивляемся пирамидам Хеопса - уж не инопланетяне ли сотворили?; а тут под боком - не меньшее чудо). Нет дорог, и рельеф не располагает к их строительству? Соединили каналами бесчисленные здесь озера и такими вот голубыми дорогами перекрестили главный Соловецкий остров. Гавань не слишком удобная? Пожалуйте, сухой док. Только 23 полноценных солнечных дня в году? Так вот вам - ботанический сад, оранжереи, секрет которых до сих пор не разгадан. Говорят, монахи там и виноград, и даже арбузы выращивали…
Понятное дело, не монастырем единым. Все же, как ни крути, сегодняшние Соловки в значительной степени место светское. Сюда, в Соловецкий музей-заповедник, приезжают с материка не только паломники, но и обычные туристы, и участники фестивалей и концертов, которых на островах проводится в достатке.
- Очень жалеем, что приехали сюда поездом, а не самолетом прилетели, - сетуют туристы, с которыми довелось познакомиться на Соловках, москвичи Константин и Наталья. - Мы уже не в первый раз здесь. И все равно - жаль потраченного на переезд времени, мы бы лучше его здесь потратили.
Спрашиваю, почему ж отправились в отпуск не на юг.
- А что мы там не видели? - с улыбкой откликается Константин. А продолжает говорить неожиданно очень серьезно: - Знаете, в какой-то момент понимаешь, что большой город убивает в тебе человека. Вот и ищешь места, где бы ты хотя бы в какой-то степени смог прийти в себя, привести себя в порядок. Соловки - как раз такое место…
Так он говорит и принимается рассказывать про остров Анзер, где я еще не был, а мои новые знакомые побывали и даже чуть не остались там - поднявшийся ветер едва не помешал им вернуться на Большой Соловецкий.
- Были и на Секирной горе, и в ботаническом саду, и по каналам ходили, - рассказывает Константин. - Но не все еще видели, не все. В следующем году опять сюда приедем.
А для меня вот настоящим открытием на этот раз стал Заяцкий остров, знаменитый своими лабиринтами. Лабиринты - это такие невысокие закругленные наземные сооружения, выложенные из небольших булыжников, по форме напоминают спираль. Такие, кстати, имеются и на Кольском полуострове, на Сейд-озере. У них один вход и один выход. Следуя по дорожке между камнями, не пересекая барьера, через некоторое время выходишь на то место, откуда отправился в путь. Созданы они несколько тысячелетий назад, а для чего создавались - неясно, ученые до сих пор спорят до хрипоты. То ли предки с их помощью рыбу ловили, то ли как астрономические приборы использовали, то ли в неких сакральных целях применяли… Последнее, если учесть, что рядом древние захоронения и капища, очень даже вероятно. А точно сейчас никто уже не скажет.
Большой Заяцкий остров славен и тем, что в том числе и отсюда начинался первый русский флот. Здесь тонул и был спасен царь Петр Алексеевич, Петр Великий. За шиворот вытянул его из воды спаситель-шкипер. В честь этого события Петр поставил на острове церковку Андрея Первозванного. Она до сих пор жива - крохотная, но изящная - аккуратный такой четверик. Прелесть, как хорош, красив да ладен. Сразу видно - мастер рубил.
Признаюсь честно, на Заяцком, в отличие от Большого Соловецкого, иногда возникало стойкое ощущение, что ты на Кольском полуострове, только на самом его юге - на Терском берегу. Морской берег здесь - весь в круглых, шлифованных невысокой волной камнях, точь-в-точь, как у нас. Оно, в общем, и понятно: море-то одно - Белое… Опять же поморские поклонные кресты. На Большом Заяцком они, правда, современные, недавно поставленные, но сработаны все в той же заповеданной предками традиции.
- А что это? - указывая на один из таких крестов, интересуется моя спутница Света. Она тоже приехала на фестиваль авторской песни, - милый такой, улыбчивый человек, библиотекарь одного из питерских вузов.
Рассказываю об этой стародавней поморской надобе, предназначенной и для поклонов, и для навигацких целей, и для прочих, о Варзуге и Оленице, еще - о Кузомени, где, правда, берег, в отличие от здешнего, не каменистый, а песочный, а в песке - кресты…
Света откликается с улыбкой:
- Надо, видно, и к вам приехать…
Согласно киваю: «Конечно, конечно…», а сам тихонько думаю, что уж мне-то непременно нужно будет вернуться - и к нам, на Терский берег, и сюда - на по-прежнему неизведанные до конца Соловецкие острова.
